Властелин колец

Птицы пронеслись у них над головами, затмив небо и на мгновение наполнив воздух оглушительным граем. Скоро они уже исчезли на северо–западе. Арагорн вскочил на ноги и принялся будить Гэндальфа.

– Значит, и перевал Красного Рога может оказаться закрытым. Уж там–то незаметно не пройдешь. Ну, посмотрим. А выходить вечером надо, ты прав.

– Это же надо, — возмущался Пиппин. — Костра нет, опять в ночь тащиться, и все из–за стаи ворон! А я–то рассчитывал вечером горяченького перекусить.

– Можешь продолжать рассчитывать, — подначил его Гэндальф. — У нас впереди сплошные пиры.

Мне бы вот трубочку да ноги согреть. Ну, дальше на юг — потеплее будет.

– Лишь бы жарко не стало, — проворчал Сэм. — Я–то уши развесил: думал, мы уж к Огненной Горе пришли. Этот, как его, Красный Рог, Баразинбар, что ли, за нее принял. Тьфу, пропасть! С этим гномьим языком челюсти свихнешь. И чего восторгаться, право?

Карты не оставили ни малейшего следа в голове садовника. Пространства, раскинувшиеся вокруг, своей обширностью совсем сбили его с толку.

До вечера отряд оставался в укрытии. Вороны прилегали еще дважды, но после заката исчезли на юге.

Вышли в сумерках и направились к подножию Карадраса. Быстро темнело, стали высыпать звезды.

Арагорн нашел отличную тропу. Фродо она показалась остатками древней дороги, ведущей от Эрегиона к перевалу. Полная луна поднялась над горами, в ее бледном свете тени в камнях стали угольно–черными. Очертания многих хранили следы резца, но теперь камни были разбросаны вокруг в полном беспорядке.

Стоял холодный предрассветный час, и луна готовилась опуститься за горизонт, когда Фродо, взглянув вверх, скорее почувствовал, чем увидел пронесшуюся в вышине тень.

Просто звезды исчезли на миг, а потом появились снова. Хоббит вздрогнул.

– Ты ничего не заметил? — спросил он шагавшего впереди Гэндальфа.

– Я почувствовал, — тут же отозвался маг. — Может быть, это прядь тумана?

– Слишком быстро для тумана, — пробормотал, не оглядываясь, Арагорн, — да еще против ветра.

Этой ночью других происшествий не случилось. Утро настало яснее вчерашнего, только опять похолодало и ветер снова отворачивал к востоку. Путь к перевалу занял еще две ночи постоянного, хотя и пологого подъема.

На третье утро Карадрас уже закрывал полнеба; могучий горный пик с оснеженной вершиной и крутыми склонами, тускло–красными, словно выпачканными запекшейся кровью.

Солнце в это утро выглядело каким–то больным. Ветер зашел на северо–восточный. Гэндальф несколько раз принимался принюхиваться.

– За нами идет зима, — тихо сказал он Арагорну. — Посмотри, горы на севере белее, чем вчера. Даже на отрогах лежит снег. Наверх ведет только одна тропа, кто знает, чего от нее ждать, но самое главное — погода.