Властелин колец

 — Посмотрите, настоящая буря. Здесь нас прикрывает скальная стенка, но позади нет других укрытий.

– Ишь, укрытие! — пробормотал Сэм. — Этак стены без крыши за дом сойдут.

Путники стояли, прижавшись к скале. Слабо, очень слабо, но она все же защищала от северного ветра и камнепада. Однако снег падал все гуще. Все сгрудились вплотную, прижавшись друг к другу боками и спинами. Унылый пони тоже слегка загораживал хоббитов от ветра. Стояли по колени в снегу. Не будь с ними рослых людей, хоббитов уже давно занесло бы.

«Я устал и хочу спать, Бильбо», — с трудом ответил Фродо, чувствуя, как его встряхивают сильные руки.

– Гэндальф! — позвал он. — Полурослики не могут больше. Нас с головой занесет. Надо что–то делать.

Маг порылся в мешке и достал кожаную флягу.

– Ты не считаешь, что настал «самый крайний случай»? — обратился Боромир к Гэндальфу. — Когда нас совсем заметет, можно будет не опасаться шпионов Врага. Только нам будет уже все равно. Нужен огонь.

– Давай, разводи, — согласился Гэндальф. — Чьи бы глаза за нами ни следили, если им этот буран не помеха, то они заметят нас и с огнем и без него.

– Ну, если есть кому смотреть, — невесело усмехнулся маг, — им трудно не прочесть «Гэндальф здесь», настолько очевидно я расписался.

Но никто больше не думал ни о каких соглядатаях. Все просто радовались огню. Не обращая внимания на талые ручейки под ногами, путники сгрудились у костра, протягивая вперед закоченевшие руки. Красные отсветы плясали на усталых лицах, а вокруг черной стеной стояла ночь.

Дрова горели быстро, а снег все падал и падал.

Последняя небольшая охапка дров ненадолго продлила жизнь огню.

– Ночь на исходе, — проговорил Арагорн, — скоро рассвет.

– Если какой–нибудь рассвет сможет проникнуть сквозь эти тучи, — мрачно заметил Гимли.

Боромир отошел на несколько шагов, вглядываясь в ночь.

– Снег почти перестал идти, и ветер стихает, — сообщил он.

Фродо устало следил за танцем снежинок, влетающих из темноты в свет догоравшего костра. Он удивился словам Боромира, ему казалось, что этих белых пушинок по–прежнему очень много. Однако, в очередной раз вздернув отяжелевшую голову, он заметил перемены: снежинки стали крупнее и реже, а ветер — тише.

С трудом пробивавшийся рассвет высветил молчаливый убеленный мир. Ниже их убежища на месте тропы громоздились причудливые сугробы. Небо хмурилось тяжелыми снеговыми облаками.

Гимли глянул вверх и покачал головой.

– Карадрас не передумал, — произнес он. — Если мы двинемся, у него хватит снега остановить нас. Надо спускаться.

С гномом никто не спорил, но осуществить его намерение было теперь не так–то просто.