Властелин колец

Вскоре и лес и Андуин скрылись в тумане. Только скалы впереди отбрасывали четкие черные тени в причудливом лунном свете. Нагорье Эмин Майл тянулось с севера на юг двумя хребтами, западные склоны которых были заметно круче восточных. Всю ночь друзья карабкались вверх по скалам, спускались в ущелья первого хребта, с трудом отыскивая следы меж голых камней. В тихий, холодный предрассветный час отдохнули немного, а с первыми проблесками зари снова были на ногах. Внезапно Арагорн остановился в замешательстве. Орочья тропа спускалась в долину между хребтами и там терялась.

– Куда они могли свернуть? — спросил подошедший Леголас. — На север, к Изенгарду мимо леса Фангорна или на юг, через Энтову Купель?

– К реке они не пойдут, — ответил Арагорн. — Что бы ни происходило в Рохане, степи они наверняка постараются пройти напрямик. Идём на север.

Однако примерно с милю они прошли на север без видимых успехов. Справа высилась отвесная скалистая стена, слева более полого поднимались серые сумрачные склоны. Арагорн тщетно пытался отыскать след. Леголас шел чуть впереди.

– Смотрите! — вдруг закричал он. — Кое–кого мы уже настигли.

То, что они поначалу приняли за груду камней, оказалось жестоко изуродованными, обезглавленными трупами орков. Земля вокруг пропиталась темной кровью.

– Опять загадка! — заворчал гном. — Может, днем мы бы и разобрались, но не ждать же…

– Я бы сказал: враги орков — нам друзья, — заметил эльф. — Здесь кто–нибудь живет?

– Нет, — ответил Арагорн. — Всадники бывают здесь редко, до Минас Тирита отсюда далеко. Разве что случайные охотники… Только, по–моему, все гораздо проще.

– Как? — оживился гном.

– Орки передрались между собой.

Все убитые — гоблины–северяне. Среди них нет больших орков с гербами Сарумана, из тех, которых мы видели у реки… Должно быть, о дороге поспорили.

– Или о пленниках, — и тон ему вставил Гимли. — Не хочется думать, что они погибли здесь.

Арагорн тщательно осмотрел все вокруг, но ничего интересного не обнаружил. Они снова двинулись в путь.

Гасли ночные звезды, небо начинало светлеть. Глубокий узкий ручей прорезал долину. Берег порос травой и редким кустарником. Вверх по ручью вел четкий орочий след. Забыв про усталость, друзья, перепрыгивая с камня на камень, карабкались по уступам и наконец оказались на гребне горы.

Холодный ветер обдал им лица.

Позади, за Рекой, над дальними холмами появилась красная полоска рассвета. Начинался день. Перед ними, на Западе, земли лежали еще сонные, серые, неясные; там постепенно таяли ночные тени, возвращая краски пробуждающейся равнине. Малахитовой зеленью наливались просторы Рохана; мерцали туманами речные поймы; а слева, лигах в тридцати, темно–синие и пурпурные, вставали Белые Горы.