Влюбленным вход воспрещен!

 – Ты какого черта в квартиру вломилась к приличным людям? Ишь какая, сразу к мужику под бок улеглась!

– Тамарка, ты, что ли? – с трудом ворочая языком спросила я, узнав в бабе ближайшую закадычную Валькину подружку. Ишь вырядилась в розовое, небось свидетельницей на свадьбе была. А что, дело ей привычное…

– Я-то Тамарка, а вот ты что за фрукт? – Тамарка малость сбавила тон и подошла ближе.

Говорящий тюк перестал материться, встал на четвереньки, и я узнала в нем Тамаркиного хахаля Витьку. Витька работает водителем мусоровоза и, когда ночует у Тамарки, ставит свой агрегат под нашими окнами, чтобы утречком сразу на работу.

– Это же надо так нажраться… – удивилась я, – чтобы на полу в чужой прихожей задрыхнуть…

– Твое какое дело? – тут же обиделась Тамарка. – Ты вообще кто?

– Да Маша я, соседка… ты вроде не такая пьяная, чтобы знакомых не узнавать!

– Чего? – прищурилась Тамарка. – Ты че несешь-то? Или я Машку не знаю? Нормальная девка, только красится мало и одевается чувырлой, а ты вон какая черномазая! Ты, может, вообще кавказская террористка, а ну вали отсюда!

– Чего орете? – это новобрачная Валентина выглянула из своей двери. Как ни странно, на ней было надето все то же неувядающее белое платье с пятнами вина и кетчупа по подолу, и даже фата чудом держалась на всклокоченных волосах.

– Ты чегой-то в таком одеянии? – я разинула рот. – Что, первой брачной ночи не получилось?

Валька с чувством плюнула прямо на замызганный пол.

– Врагу такой свадьбы не пожелаю!

Тут она вгляделась в меня и захохотала:

– Машка, ты, что ль? Ну, даешь, как намазюкалась, родная мать не узнает!

Я не к месту подумала, что родная мать меня небось и в обычном виде не узнает, потому что видела она меня последний раз двадцать лет назад. Мысль эта, надо сказать, не слишком меня огорчила – давно я к ней привыкла.

Витька хрюкнул и снова завалился на пол. Мы прикрыли его Валькиной шубой и переместились на кухню. Там против ожидаемого было не так уж и грязно. Оказывается, хозяйственная Тамарка успела прибраться начерно и даже вымыть кое-какую посуду.

– Машка, может, ты есть хочешь? – засуетилась вдруг Валентина. – Еды осталась прорва, вон в холодильнике…

Я вдруг ощутила, что зверски, просто до дрожи, до обморока хочу есть. Конечно, обедала в два часа с сестрой, и больше ничего не ела весь день. Но все же такой несусветный голод… Наверное, это реакция организма на стресс.

А Валька стала метать на стол салат оливье в стеклянной банке, холодец, жареную курицу и рыбу в томате. Все же неплохая она баба, повезло мне с соседкой!

– Ой, девочки, как я вас люблю! – счастливо вздохнула я, усаживаясь за стол.

Подруги переглянулись, и Тамарка вытащила из шкафчика под раковиной початую бутылку коньяку.