Влюбленным вход воспрещен!

– Что у тебя опять стряслось?

– У меня ничего, а ты телевизор смотрела?

– Только мне и дел, что с утра пораньше туда пялиться! – вскипела Ольга. – Это тебе заняться нечем! А у меня совещание! И не смей больше звонить из-за ерунды!

– Это не ерунда, это Каренин… – начала было я, но Ольга просто взбесилась.

– Прекрати немедленно! – рявкнула она и отключилась.

Вот и поговорили. Я пожала плечами и отправилась в ванную.

Синяк явно пошел на поправку, спасибо Тамаркиной матери за ее чудодейственную мазь. Что ж, будем считать, что с убийством Каренина у милиции к нам не может быть никаких претензий. Остается открытым вопрос, кто же все-таки сообщил с утра милиции, что в квартире труп? То есть кто хотел подставить Ольгу? Но раз она сама не хочет это узнать, мне-то зачем стараться. Сестричка у меня может так отбрить – год не захочешь с ней общаться!

– Маш, у тебя телефон надрывается! – постучала Валентина.

Ну вот, сестра спохватилась и хочет извиниться за свое хамство!

Я рванулась из ванной, путаясь в пояске халата.

– Нет, ну какой халатик симпатичный… – протянула Валентина.

Опять этот чертов телефон куда-то завалился!

Я рылась в своей сумке, а он надрывался в самой ее глубине, как будто звал на помощь. И когда я успела его туда запихнуть?

Наконец я нашарила его, открыла и поднесла к уху:

– Да! Это ты, что ли, Оль?

Но из трубки, сквозь какой-то шум и треск, донесся мужской голос:

– Маша, это Григорий!

– Кто?! – до меня сегодня с утра все очень медленно доходило, и я переспросила:

– Григорий, муж твоей сестры Ольги.

Я оторопела. Как раз недавно, буквально вчера или позавчера, я говорила Ольге, что ее муж меня вообще не замечает, можно сказать – не подозревает о моем существовании, в упор, что называется, не видит, и вдруг он мне сам звонит! У меня это просто не укладывалось в голове. Да откуда он вообще номер-то мой знает?

– Да, Григорий? – проговорила я после непродолжительной паузы. – Я слушаю!

– Маша, – проговорил он каким-то странным, напряженным голосом. – Нам нужно с тобой поговорить.

– О чем?! – я не скрывала своего удивления: годами меня не замечал, и вдруг – такая потребность!

– Это очень важно, – продолжал он очень настойчиво. – И это не телефонный разговор.

– Ну, я не знаю… честно говоря, я занята…

– Маша, но это действительно очень важно! – повторил он. – Это касается Ольги… мне очень трудно об этом говорить, ведь она – моя жена, но Ольга… Ольга ведет очень нечистую игру. Ты ведь ее знаешь – она, если надо, готова идти по головам. Для нее собственные интересы выше всего…

– А я-то при чем? – переспросила я недовольно. Я подумала, что он каким-то образом разузнал об Ольгиных изменах и хочет поплакаться мне в жилетку, а мне роль жилетки для слез никогда не нравилась.