Вояж с морским дьяволом

Ансар легко высвободился из-под руки Чехова и пошел дальше. Похлопал кожаными перчатками, проговорил:

«А ведь он меня предал. Подставил. Хладнокровно послал на смерть – или как минимум подвел под серьезную статью», – пыталась убедить себя Садовникова. И, психолог по образованию, каких только образов в голове не вызывала. Разумеется, отрицательных, чтобы наваждение разрушить. Вот Ансар в окружении бесконечных, готовых на все девиц. Или он же – некрасиво скрючился, потому что прихватило желудок…

Но психотехники на образ шейха не действовали. Он оставался красивым, в каких бы видах Татьяна его ни представляла…

И еще – что неожиданно – она скучала по небу.

По полетам. По скромной должности бортпроводника третьего разряда. По рассветам, которые они с Кристиной встречали в самолете раньше всех москвичей, потому что утром взмывали выше облаков. По примитивным, но незлым шуткам, коими их одаривали бортмеханики и пилоты. И даже по редким, но оттого таким приятным улыбкам благодарных пассажиров…

«Вот она, моя примитивная, бабская суть, – точила себя Садовникова. – И как я могла считать себя умной, самодостаточной и независимой?! На самом-то деле вышло: я люблю подлеца.

И скучаю по примитивной, уровня любой глупой школьной выпускницы, работе…»

Нужно забыть эту прежнюю жизнь. Вернуться в родное рекламное агентство, с головой окунуться в работу. Но Таня даже не представляла, что начнет опять – будто ничего с ней и не случилось – бесконечно разрабатывать концепции и рекламные слоганы.

А как влюбиться в другого? Ведь даже самые замечательные российские мужчины не стоят и ногтя ее неподражаемого Ансара…

Напасть. Настоящая напасть.

Еще и обстановка кругом какая-то нервная.

Россияне, хотя и делают вид, что смотрят кадры, где самолеты врезаются во Всемирный торговый центр, будто это кино, а тоже, как и весь мир, потрясены. Однокурсник, ушедший в психиатры, рассказывает ей, что депрессий у народа явно прибавилось. Народ заснуть не может, а в самолетах, говорят, сейчас и вовсе, едва борта отрываются от земли, начинается настоящая паника. А уж когда Садовникова созвонилась со своим старым другом, несостоявшимся мужем, американцем Томом, он ее в полную тоску вогнал. Взялся, будто заполошная бабка, причитать: «Лучше бы я оказался в одном из тех самолетов в Нью-Йорке! И погиб вместе со всеми!» Потому что, видите ли, мир катится к концу света. И лучше умереть сейчас, чем ждать, пока общество окончательно деградирует.

Только еще одна мысль точила: может, за неудачу террористов ей надо благодарить не только себя, но и шейха?.. Бандиты не могли, наверное, предугадать, что Таня во время взлета позвонит Ансару… И тот предупредит ее, что Чехов – предатель…

Таня, тоскуя, сотни раз восстанавливала в памяти тот день.