Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Геста ещё некоторое время побыла в комнате, размышляя над разговором с Квохаром, а затем покинула постоялый двор через ту же заднюю дверь. Проталкиваясь меж горожан, она шла, кутаясь в плащ, хоть было совсем не холодно, и пыталась справиться с всё сильнее охватывающей её тревогой. Ещё пару мгновений назад Геста гордилась тем, как всё обернула в свою пользу. Но стоило ли связываться с такими нечистыми делами и лезть, куда не просят? И что грозит ей, если Кирилл узнает обо всём? Погрузившись в свои мысли, Геста едва не забыла забрать кобылу с коновязи. Пришлось возвращаться, а затем спешно, распугивая зазевавшихся людей, мчаться к Торгу.

Тора ждала в условленном месте. Она оглядела Гесту с тоскливой обречённостью в глазах и тяжко вздохнула. В полнейшем молчании, с бесполезными покупками, погруженными в небольшую повозку, они вернулись в детинец.

Солнце уже поползло к закату по прояснившему к вечеру небу и теперь бросало на пол комнаты яркие пятна света. Геста переодела платье, а разорванное зашвырнула далеко в сундук.

— Ничем хорошим это не закончится, девочка, — Тора, которая уже успела снова взяться за вязание, с укором проводила бесформенный кусок атласа взглядом.

 — Зря ты затеяла игру, в которой не сможешь победить.

— Я затеяла её ещё дома, — мрачно отозвалась Геста. — Три лета назад, когда полюбила Кирилла. Я пожертвовала всем ради него. Всем! Своей молодостью, своим положением… своим ребёнком. Я заслужила уважения, Тора, заслужила любви и почтения! И не позволю какой-то мимо проходящей девице отобрать у меня Кирилла!

— Млада не собирается отбирать у тебя Кирилла, — возразила Тора, сразу смекнув, о ком она говорит.

 — Она так же далека от него, как и любая другая девица в этом доме. Она ему не чета, и князь прекрасно это понимает, даже если и… посматривает на неё. Не выдумывай того, чего нет на самом деле, прошу тебя.

— Расскажи Кириллу об этом! Думаешь, я не слыхала о том, как правители оставляют жён и заменяют их кем попало — даже служанками. Чего далеко ходить: и отец Кирилла… — Геста раздосадовано пнула ножку увесистого кресла.

То вяло громыхнуло, а ступню тут же словно пронзило колом. Нянька обеспокоенно вскочила с места, когда Геста зашипела от боли и злости.

Нога, по счастью, осталась цела.

— Ревность сведет тебя с ума, — служанка покачала головой, снова усаживаясь. — Ты не сможешь оградить Кирилла от всех женщин в этом мире. Нам давно уже следовало вернуться домой. Мы ещё можем это сделать. Раз уж князь не хочет делать тебя своей женой…

Геста взглянула на неё, как на безумную, и попятилась, повторяя:

— Нет…нет… Я не могу вернуться домой. Я не хочу! Моё место здесь, и у меня уже нет другого выбора, кроме как бороться за Кирилла.