Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Я хотел, чтобы ты проследил за Гестой с особым вниманием.

— С чего же мне следить за невестой князя, Хальвдан? Я знаю о твоих с ней давних разногласиях и не хочу участвовать в вашей ссоре, — Виген откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

— Поверь, Виген, это дело не имеет к нашим с Гестой разногласиям никакого отношения, — терпеливо возразил Хальвдан. — Не настолько я глуп, чтобы использовать твои связи для мелких пакостей. В конце концов, я и сам могу их выдумать, если понадобится.

— Тогда откуда такая просьба?

— Сегодня я слышал, что Квохар собирается наведаться в покои невесты князя и о чём-то с ней поговорить, — Хальвдан коротко глянул на него.

Тот едва заметно качнул головой. Значит, ему уже давно обо всём известно. — Хотелось бы знать, что скрывается за этой… Дружбой? Если всего лишь телесное удовольствие — то, ради всех Богов, пусть развлекаются. Если же они затевают что-то против кнеза или кого-то ещё в этом доме, то, сам понимаешь, я должен знать об этом. Может, ты сразу сможешь что-то мне рассказать?

— Боюсь, что нет, — Виген развел руками. — И только во имя вашей с Кириллом дружбы, я выясню всё, что удастся.

— Вижу, ты давно знаешь, что они встречаются… Почему не сообщил Кириллу? — пожалуй, слишком резким тоном поинтересовался Хальвдан.

Начальник стражи скривил губы в ухмылке.

— Думаю, Кирилла это не тронуло бы настолько, чтобы я лишний раз доносил на кого-то. Знаешь ведь, моя основная задача — охранять город и детинец. А остальное — так… баловство.

Хорошо же баловство…

Хальвдан недоверчиво дёрнул бровью и поднялся.

— Когда мне ждать известий?

— Не беспокойся. Я сообщу.

— Что, Бажан, вы так и уедете, ничего не решив с вельдским мальчишкой? — Млада в очередной раз обошла воеводу, когда тот отвернулся, и встала перед ним.

Конюшонок, который крутился рядом, держа в руках солидную седельную сумку Бажана, посторонился, но тут же спешно отошёл подальше от задних копыт его косматого жеребца. Такой лягнёт — и душонка вылетит быстрее, чем на землю упадёшь. Гнедой конь, мощногрудый и хмурый, был харласской породы. Там издревле выращивали таких лошадей, чтобы враги во время битвы в страхе рассыпались от них в стороны. Он недобро косился на Младу и всё норовил цапнуть за плечо.

— Утро на дворе, а ты меня уже утомила, блоха, — вздохнул Бажан. Он, решительно отодвинув её в сторону, забрал у отрока сумку и закинул на круп коня. — С чего тебе печься о вельдчонке? Он пленник, а не княжич — никто его на перину не уложит и ножки мыть не станет.

— Вы его угробить решили в темнице? Я слышала, как он кашляет. Загнётся ещё до зимы.

— Даже если и так, что с того?

— Я думала, он ещё вам пригодится. Когда мы на вельдов пойдём. Я, конечно, кое-что заметила в лагере, но пробыла там недолго.