Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Особенно после того, как Млада загнала вельдчонка в баню, несмотря на недовольство многих кметей, которые поклялись, что после него и шагу туда не ступят. У дружинного мятельника с не меньшим трудом удалось выпросить для Рогла одежду взамен испорченной в темнице сыростью и кровью. А вельд, благодарно принимая чистые рубаху, штаны и — по случаю подступающих холодов — кожух, попросил его старые вещи сжечь, хоть, наверное, их ещё можно было отчистить. Сказал, что не хочет больше носить на себе знаки своего рода.

На третье же утро вельдчонок едва не впереди всех отроков вышел на ристалища.

С превеликим блаженством на лице он поднял голову к ясному небу, будто в первый раз заметил, что погода ещё радует теплом, а ветер не так студён, как это бывает в конце Паздерника. Рогл даже внимания не обратил на то, как парни, проходя мимо, нарочно задевают его плечами. А вот Млада хорошо это видела, и их злые усмешки вовсе ей не нравились.

Полдня Рогл по её настоянию околачивался в стороне и только наблюдал за тренировкой отроков, которые в этот раз лезли из кожи вон, чтобы показать себя во всей красе. Мол, если бы не рост да ещё худощавые по-юношески плечи — то и от настоящих воинов их не отличишь.

А Млада всё раздумывала, стоит ли тратить на вельдчонка силы. То, что он на словах бежал ото всякой привязанности к родичам, могло быть обычной уловкой. Да и в дружине не одобрят.

Но случилось так, что, проторчав без дела едва не до вечера, Рогл подошёл к ней, крутя в пальцах подобранную где-то стрелу.

— Я тоже хочу стать отроком, — проговорил он тихо, коротко сухо закашлялся, но продолжил: — И стрельцом. Если воеводы позволят.

— Да кто ж их знает…

Воевод предстояло дожидаться ещё две, а то и три седмицы, да и вряд ли они разрешат подготавливать Рогла наравне с остальными.

Млада внимательно посмотрела на вельда. Он отрешённо разглядывал и пробовал пальцем наконечник стрелы, будто ответа вовсе и не ждал. За три дня он стал выглядеть малость лучше, хотя и не до конца пропали с его лица бледность и ссадины. На скуле отливал желтизной застарелый кровоподтёк.

Как заставить себя ему верить? Или не стоит и пытаться?

— Я давно не стреляла из лука. Но научу тебя тому, что умею, — знакомые, произнесённые когда-то другим человеком слова резанули слух.

Рогл головы не поднял, но заметно просветлел. Млада лукавила: пусть она много лун не брала в руки лук, а стреляла из него отменно. По-другому арияш не готовили. И, коли у вельдчонка обнаружится хоть малая толика способностей и усердия, он станет одним из лучших стрельцов в княжеском войске.

Если отрокам и не понравилось, что Млада взялась обучать вельдчонка вместе с ними, они хорошо это скрывали. Лишь иногда можно было видеть их недобрые взгляды, направленные на нового товарища.