Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Млада отпустила руку Гесты и, не дожидаясь разрешения, стремительно вышла из чертога.

Геста потёрла запястье, сильно прихваченное крепкими пальцами Млады, боясь поднять взгляд на князя. Только сейчас с неё сходила застилающая разум ярость — вместе с утихающей болью в руке. Мрачный Кирилл неподвижно стоял позади и молча ждал объяснений произошедшему, и уже понятно было, что сторону Гесты он не примет. Его тень подрагивала на полу от света факелов, словно в раздражении. Да, Геста погорячилась, не удержалась от того, чтобы лишний раз указать этой девке на её место.

Кто она такая, чтобы запросто быть рядом с князем? Без роду и племени, без прошлого. А ведёт себя так, будто ей всё дозволено! И кто знает, что произошло бы здесь, в чертоге, между ней и Кириллом, если бы не вошла Геста.

Наконец, найдя в себе силы, она обернулась, виновато поглядывая чуть исподлобья. За такой взгляд, помнится, отец прощал ей многие шалости и капризы. Но князь лишь скрестил руки на груди, по-прежнему не проронив ни слова. Его тяжёлый взгляд ни капли не потеплел, а только сильнее подёрнулся пеленой отстранённости.

Гнетущая тишина чертога, который стал в резком оранжевом свете ещё более торжественным и высоким, будто разрывала Гесту изнутри. Терзала уши хуже громкого визга, а сердце — хуже упрёков. Лучше бы Кирилл злился и кричал — так Геста видела бы, что ему не всё равно.

Но нет, он молчит, и кто знает, о чём думает. Может, вовсе не о ней.

— Зачем ты остался с ней наедине? — оставив пустые уловки, Геста решила пойти в наступление.

— Потому что хотел поговорить, — бесцветно ответил Кирилл и снова замолк.

Вот так всегда — если он не в духе, придётся выпытывать из него слово за словом.

А понятнее ничего не станет. Это разозлило Гесту ещё сильнее.

— Почему она волнует тебя больше, чем я? Скажи мне!

Князь покачал головой, будто выслушал очередной каприз несмышлёного ребёнка, прошёл до своего кресла и, ковырнув ногтем след от клинка на спинке, опустился в него.

— Только что меня едва не убили отравленным кинжалом, а ты спрашиваешь, почему я остался с Младой наедине, — он провёл ладонью по лбу и усмехнулся. — Пусть я буду мёртв, но лишь бы меня не трогала другая женщина? Так выходит?

Укол совести тут же заставил Гесту пожалеть о своих словах.

Правду сказать, она и прибежала сюда, только узнав, что Кирилла пытались убить — первый раз можно было поблагодарить болтливых служанок за своевременные слухи. Но, увидев рядом с ним Младу, Геста позабыла обо всём. Ещё и эти проклятущие стражники не хотели её пускать! Словно собирались что-то скрыть. Не иначе, по приказу своего начальника. Виген всегда поддерживал Кирилла и прикрыл бы по первой просьбе.