Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Грюмнёрэ тоже есть, чего бояться, тем более сейчас Млада была как никогда уязвима: всегда на виду среди кучи народа.

Она нарушила правила, убив другого арияш без его вины. Но Кодекс расставит всё по местам — и скоро за ней придут.

Мужики из Западного ополчения толклись у длинного дома посадника, угрюмо посматривали в сторону Хальвдана и о чём-то говорили между собой. Многие из них стояли тут с самого утра, но и сейчас, к вечеру, открыто роптать никто не решался. Может, причиной тому было уважение к воеводе и тысяцкому Добрану, а может, изрядная баклажка яблочного вина, которую они припасли по случаю промозглой погоды и неторопливо передавали из рук в руки.

Но никто не хмелел. Юркий и студёный ветер, что неустанно вертелся по двору и между домами, быстро изгонял дурман из голов. К тому же то и дело начинался снегопад, густой, но кратковременный. Он налетал вихрями, будто вдруг открывалась прореха в смурном небе, щедро насыпался за шиворот и пропадал.

Нынче воев осталось совсем мало. Самых лучших Хальвдан успел отобрать. Из отдалённых деревень народ созывать не стали, да и вряд ли лишняя суета понравилась бы старостам.

К тому же самые сильные воины всё одно взращивались здесь, под крылом Добрана. За последние дни Хальвдан проверил умения каждого, выставляя их на поединки друг с другом, выслушал советы тысяцкого и осторожные предложения посадника. Впрочем, Аксен не рвался влезать в то, что его не особо касалось. Но раз столпотворение происходило на его земле, он не мог оставить это без внимания. Тем паче, Елога постепенно погружалась в затишье, что неизбежно наступало между окончанием сплава леса на юг и началом заготовки нового. А потому посадник хлопотал больше для того, чтобы чем-то себя занять, но, к его чести, излишне не навязывался.

Хальвдан собирался в Кирият через день-два. Только за спиной будет теперь не десять воинов да древнерский сопляк, а почти пять дюжин. Отжимать ополчения стало некуда — те, кто достоин служить в княжеской дружине, давно были там. А нынешние потуги больше раздражали Хальвдана своей кажущейся бесполезностью, чем приносили удовлетворение. И правду сказать, в том оказалась большая заслуга Наяса.

Два дня, проведённые в его доме, были наполнены постоянными предостережениями о том, что Кирилл скорее приведёт княжество и весь народ к гибели, чем спасёт.

Вождь с многозначительным видом повторял, будто видел безумие князя, которое уже подбирается к нему. Да только повода, даже самого малого, для того, чтобы в это поверить, покамест не было.

— Я не лекарь, — говорил Наяс. — Не моё дело решать, коснулся ли уже недуг Кирилла. Но волею богов я могу видеть то, что ещё не случилось. И моё дело оградить свой народ от возможной беды. Безумие у князя в крови.