Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

На капище уже опускалась осенняя мгла, и на небо взбирался ущербный месяц стареющей луны. Смолкал едва различимый голос посада за близкой стеной детинца. Стало прохладно. А от недоверчивого, стылого взгляда воеводы делалось только хуже.

Она развернулась уходить.

— Правда твоя, — бросил в спину Хальвдан. — Я ничего не знаю. И знать-то не хочу. Надолго ты тут всё равно не задержишься.

Возмездие от верега за неподобающий разговор на капище всё же последовало, хоть Млада и надеялась, что тот окажется отходчивым и не злопамятным. Но улыбчивость Хальвдана была обманчивой, и уже на следующий день прозвучал приказ, переданный через сотника Навоя, отправляться на работы в конюшни. Причём занятие ей поручили самое что ни на есть распоганое: чистить денники. Зря, получается, Млада посмеивалась над мыслью, что ей придётся это делать, чтобы примелькаться и заслужить расположение — так ведь и вышло.

Сероглазый сотник, передавая распоряжение воеводы, сочувственно улыбался. А конюшата встретили Младу с удивлением и долго ещё потом перешёптывались по углам, в чём это она успела так провиниться, чтобы её отправили на самую грязную работу.

Млада задавила в себе первый порыв пойти к Хальвдану, дабы в крепких выражениях высказать ему всё, что думает, и смиренно приняла наказание. И так уже наговорила лишка, следующая перепалка с воеводой и правда могла оказаться последней. Будто издеваясь, воевода даже зашёл один раз, чтобы проведать своего жеребца, за которым конюхи ухаживали всегда очень внимательно. К Младе подходить не стал, только молча посмотрел издалека, скормил коню солёную горбушку и удалился, не зная, с каким трудом она удержалась от того, чтобы воткнуть ему вилы прямо промеж синих глаз. Как она ни упахалась за два дня, а на это силы нашла бы.

И оставалось только гадать, как долго Младе придётся убирать перемешанный с соломой навоз, если бы однажды вечером, возвращаясь в клеть, она не натолкнулась на одного из отроков. Тот налетел на неё из-за угла, едва не сбив с ног. Млада поймала мальчишку за шиворот и рванула к себе.

— Смотри, куда бежишь иногда, а то так до Посвящения не доживёшь! Расшибёшь себе голову.

— Да тут такое, — выдохнул он, приглаживая растрёпанные вихры. — Вельды опять объявились!

Млада подавила внутри волну отвращения только от одного упоминания ненавистного племени. Выпустила ворот отрока, но тот дальше не побежал — с важным видом ждал расспросов.

— У тривичей, — степенно сообщил мальчишка. — В больше, чем двух сотнях вёрст на юго-запад от города. Два дня назад.

— А ты услыхал где-то и тут же помчался трезвонить повсюду?

— Дык всё равно все узнают. Князь и воеводы с сотниками с утра в чертоге сидят. Разговаривают.

Млада задумчиво глянула поверх его головы на башню.