Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)
Когда она закрыла глаза, услышала только, как мальчишка шепнул:
Костер уже потух, и осенний холодок начал заползать под одежду. Лес хранил предрассветную тишину, а прозрачный туман окутывал землю, пробираясь между деревьев белёсыми змеями. Едва ощутимо с запада веяло болотом. Млада проснулась давно, но ещё некоторое время лежала, глядя на тонкую струйку дыма, что поднималась над кострищем. Затем встала, поморщившись от пронзившей, кажется, всё тело боли, поворошила угли и разожгла огонь вновь.
Убедившись, что Рогл ещё спит, она отвернулась, расшнуровала нагрудник и спустила с раненого плеча рубаху.
Млада прикрыла глаза, посидела, пытаясь унять боль, а затем снова присыпала рану теми же порошками и перевязала.
Ещё раз взглянув на вельдчонка, Млада спустила штаны, чтобы осмотреть ранение на бедре. Кровь не текла. Вот только такое же тёмное пятно растеклось уже до колена. Неужто отравление? Тогда почему убивает так медленно? Обычно отравленное оружие рассчитано на скорое поражение врага, чтобы далеко не убёг. А тут… За прошедшую ночь стало хуже, но до смерти всё же далеко. Авось, и лекарю показаться доведётся, если протянуть ещё без малого седмицу в пути.
Млада, шипя от неприятного жжения, начисто перетянула тряпицей бедро.
Она едва не вздрогнула и моментально натянула штаны обратно.
— Ты очень наблюдателен, — выдавила она, кинув в сторону Рогла уничтожающий взгляд.
Интересно, как долго он уже за ней подсматривает? Нажила себе новую заботу, будто других не было. Может, и стоило избавиться от него ещё ночью. Кто с уверенностью скажет, будет ли от вельдчонка толк по прибытии в город? Может, просто голову ей морочит.
Тот же не выказал и доли смущения. Упираясь локтем в землю, он сел, устало покосился на верёвку, которой был привязан к молодой сосне.
— Отец, наверное, мигом бы тебя вылечил, — зевая, произнёс парень. — Однажды он рассказывал мне, что спасал людей от самых разных хворей. И ран.
— Он не очень-то похож на лекаря.
— Может, и врал, — согласился Рогл. — Сам я ни разу не видел, чтобы он лекарствовал. Обычно — наоборот.















