Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Свет пропал, когда Медведь занес Младу в дом.

Тишина поглотила все звуки. Только лёгкое эхо торопливых шагов гуляло по сумрачному коридору. Пахло горящими факелами и прохладой камней. Было тепло от рук Медведя.

— Раска, зови лекаря! Поторапливайся, ну! Приказ воеводы.

Дверь хлопнула снова. Медведь заботливо опустил Младу на лавку. Она из последних сил уцепилась за его рукав, будто так можно было сдержать темноту, которая накатывала с новой силой.

Сдержать не получилось.

— Ты кто? — Хальвдан дёрнул за плечо мальчишку, сидящего на телеге, откуда Медведь только что унёс Младу.

Тот вздрогнул и задрал на него глаза.

— Пленник, — проговорил он, чуть споткнувшись на этом, наверняка, неприятном ему слове. — Из лагеря вельдов.

Хальвдан удивлённо оглядел его. Ишь ты, по-немерски говорит чисто и бегло. Лучше некоторых верегов. Черноволосый, остроносый, чуть запылённый с дороги мальчишка не выглядел пленником. Да, в его взгляде читались испуг и растерянность. Только тут каждый опешит, попав сначала из тихого леса в гудящий сотнями голосов посад, а затем и в людный детинец, где что ни мужчина, то — воин, у которого и шею-то не вдруг обеими руками обхватишь.

А в остальном парень походил на сына кого-то из деревенских, попросившего подвезти его до города. Рук-ног ему никто не связал, а на телеге он сидел, по всему, вполне добровольно. Вельда в нём выдавала только одежда: расшитая по нижнему краю безрукавка из стриженой овчины мехом внутрь поверх плотной тёмно-зелёной рубахи, да изрядно замызганные сапожки до середины голени с тем же витиеватым узором.

Только на улице такого встретишь, взгляд не задержится — обычный парень. Ну, глаза чёрные, резкие скулы — будто таких нигде больше нет.

— Слезай, коли пленник, — Хальвдан сделал шаг назад, предупреждающе поглядывая на собравшихся кругом кметей.

Кабы не учудили чего. Вельды многим из них дорогу перешли. Семьи в страхе держали, а кто-то и родича лишился, далёкого, близкого ли — неважно. И на лицах парней, смекнувших, что к чему, читалась неприязнь и недоверие — правда, вельд? Никто из них уже и не думал, что когда-нибудь в детинце окажется кто-то из окаянного племени. А уж тем паче такой: похожий на любого из отроков, сиречь младших товарищей, которым и затрещину-то как следует не отвесишь — жалко.

Между тем, парень торопливо спрыгнул на землю и оказался Хальвдану чуть повыше плеча.

— Труш, вельда в темницу спровадь, — обратился тот к одному из дружинников. — Чуть погодя с ним потолкую. Сам — не лезь, иначе по шее получишь.

Рослый Труш, чуть покривившись, кивнул и с заметной брезгливостью подтолкнул мальчишку в спину. Вельд же ничем не выказал возмущения, даже словом не попросил о снисходительности, хоть и не знал, что может ждать его в темницах.