Война

Сам факт того, что упоминания обо всех заводах, обслуживающих военный флот Содружества, имелись в свободном доступе в открытой сети и совсем никак не оттуда вытравливались, ещё ничего не давал. Внутри самих предприятий строжайше соблюдалась государственная тайна. Все отделы заводов были разбиты на сегменты, и сотрудники одних не имели доступа к информации других. Кроме того, как удалось выяснить, Серебряные Слёзы на этом заводе не производились, а лишь перезаряжались, что оказалось далеко не одним и тем же. Более того, сам процесс перезарядки так же был сегментирован, и всю технологию знало лишь руководство завода.

Вырасти до таких высот в одночасье было невозможно. Оставалось одно: искать выходы на начальство. В довершении всего сотрудники ДБС постоянно работали с работниками завода, проводя профилактику возможной неумышленной утечки секретной информации. Каждая такая беседа с безопасником стоила Румму огромных нервов. Он чувствовал, что долго не выдержит такого напряжения. Надо форсировать события.

— Мы с вами единомышленники, уважаемый Румм, — негромко сказал Мэлл. — Когда я потерял жену, мой сын ушёл в армию добровольцем, и я не стал его удерживать.

Вскоре он погиб. В первые дни мне казалось, что моя жизнь потеряла всякий смысл и закончилась. Но потом я понял своё предназначение. Я должен остановить тех, кто культивирует насилие и использует его во благо себе, тех, кому выгодно кровопролитие и гибель наших детей. И не имеет значения то, что я не могу сражаться с ними своими руками. Я могу помогать тем, кто может. Я могу помогать нашим детям, отдающим свои жизни за нас и будущее всего человечества. Я тогда сказал себе почти то же самое, что и вы: если благодаря моему участию в этой войне погибнет хотя бы на одного ребёнка меньше, значит, я живу не зря.

«Ещё бы, — отметил Румм. — Я изучил твою биографию. Это высказывание сделало тебя очень известным в те дни. А с депрессией ты боролся, часами просиживая в обсерватории у своего приятеля. Ты смотрел на звёзды, они умиротворяли тебя. Ты даже сейчас на них смотришь, недаром кабинет оформлен таким образом».

Он посмотрел на руководителя:

— Могу я попросить вас о помощи, уважаемый Мэлл? — с едва уловимой болью в бесцветном голосе спросил Румм.

— Разумеется, всё, что в моих силах. — Руководитель с участием взглянул на него.

— Мне несколько неловко просить вас, — замялся Румм, — но все мои друзья... словом, мне некого больше попросить.

— Не стесняйтесь, уважаемый Румм, я очень хорошо вас понимаю, — подбодрил его Мэлл. — Какого рода помощь вам требуется?

— Врачи пока запрещают мне пилотировать, — недовольно поморщился Румм. — Опасаются за моё психическое здоровье.