Война

— Тише! Тише! — не то потребовал, не то взмолился майор, — вы же не на строевом смотре! Это госпиталь, больным необходима тишина и покой! Говорите как можно тише, будьте любезны, — совсем не по-военному добавил врач.

— Виновата, — Лани перешла на шёпот. — Разрешите идти?

— Идите, младший лейтенант, — майор обречённо махнул рукой, — и помните: десять минут! Десять!

Лани выполнила воинское приветствие и пошла по длинному коридору-

— Эх, дети, дети... — донеслось из-за спины приглушенное бурчание военврача, и удаляющиеся шаркающие шаги заглушили конец фразы.

Старый врач был специалистом высшего класса и лечил людей всю свою жизнь. Он практиковал при Корпорации, спасая случайно пострадавших от операций Особого Управления, лечил раненых во время войны с модами, теперь он поднимает на ноги бойцов сегодняшних сражений. Через его руки прошли тысячи людей, подавляющее большинство которых годилось ему во внуки. Военная форма и звание очередного пациента ничего не меняли, он возвращал здоровье мальчишкам и девчонкам. Они были и оставались для него лишь детьми, и седой военврач относился к каждому из них, словно к своему ребёнку. Майор медицинской службы какое-то время ещё ворчал, пеняя на нелепость войны, затеянной неизвестно когда и толком не понятно кем, слепая мясорубка которой перемалывает детей, а им ещё жить да жить, и снова углубился в дебри диагностических отчётов.

Лани хмыкнула. Если у человека невелик возраст, это ещё не значит, будто он ни на что не годится. Вот она, например, в свои шестнадцать уже боевой пилот, имеющий награду Содружества. И пусть она участвовала лишь в одном сражении, но это была одна из ключевых битв, произошедших в пространстве Людей. В тот день полностью разгромили одну из лучших ударных группировок Инсектората. Её звено уничтожило девятнадцать кораблей противника, в том числе два тяжёлых крейсера и один лёгкий, а на борту перехватчика Лани уже выгравированы шесть паукообразных пиктограмм. Не такой уж она и ребёнок. Хотя, конечно, до настоящего аса, такого как Рилл, ей ещё далеко.

Белоснежный коридор госпитального уровня плавно уходил влево, своей кольцеобразной формой повторяя общую форму военной базы. Тут было людно и в то же время почти бесшумно. Многочисленный персонал госпиталя, врачи, медсестры тихо спешили по своим делам, даже открывающиеся и закрывающиеся двери и автоматические гравиплатформы, перевозящие медикаменты или пациентов, практически не издавали звуков. Тишина действительно властвовала здесь повсеместно, и оживлённое движение, происходившее почти беззвучно, чем-то походило на мираж, словно по коридору двигались не люди, затянутые в стерильно-белые одежды, но призраки, спешащие по своим загадочным надобностям.