Война. Часть 1 (СИ)

— Хорошо. Всё, при малейшем изменении обстановки докладывать мне немедленно, — Гиммлер тяжело опускается на предложенный связистом стул, — соедините меня с Кейтелем.

— Хайль Гитлер, господин генерал-полковник! — начинает он бодрым голосом, — очень рад, что могу одним из первым поздравить вас с очередным званием.

— Благодарю, господин рейхсфюрер, — настороженно отвечает тот, — есть какие-то новости о состоянии фюрера?

— Есть, и вам первому, как начальнику штаба Верховного Командования, я о них сообщаю. Мои помощники сообщают, что час назад он пришёл в себя после операции… врачи уверены, что это хороший знак.

— Это замечательно… — в голосе генерала слышится некоторая растерянность.

— Я подумал, что может быть это известие поможет вам избежать ошибок, — вкрадчивый тон Гиммлера резко меняется на жёсткий, — мне стало известно, господин генерал, что вы приказали начать переброску войск в Берлин. Такие действия могут рассматриваться как подготовка военного переворота.

— Мне ничего не известно о каких-либо внеплановых передислокациях, — медленно отвечает Кейтель, — и вообще это сфера ответственности Командования сухопутных войск.

— Не думаю, что такое объяснение можно счесть удовлетворительным. Учтите, генерал, деятельность всех должностных лиц во время болезни фюрера будет вскоре рассматриваться по микроскопом. Хайль Гитлер!

Довольный собой Гиммлер быстро поворачивается к двери и успевает заметить изумление на лице у группенфюрера СС Карла Вольфа, начальника личного штаба рейхсфюрера СС, заглянувшего в комнату связи.

— Юнкера из Бад-Тёльце построены во внутреннем дворике, — быстро справляется со своими эмоциями он.

Ежегодно девятого ноября в день «Пивного путча» восемнадцатилетние кандидаты в члены СС надевали свои первые мундиры. Тридцать три неофита в коричневых рубашках с чёрными пуговицами, чёрным галстуком, в чёрных бриджах, заправленных в высокие чёрные сапоги, застыли в строю. Чёрный кожаный ремень, фуражка с серебрянной эмблемой в виде «мёртвой головы» завершали картину.

«Какие прекрасные молодые лица, образцовая выправка, мужественные голоса, — слеза скользнула по щеке Гиммлера, — неповторимое зрелище, особенно в свете факелов».

— Клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюрер и канцлер Германского Рейха, быть верным и мужественным. Клянусь тебе и назначенным тобой начальникам беспрекословно повиноваться вплоть до моей смерти.