Война. Часть 1 (СИ)

— Они пытались связаться с Цикановским, но он был недоступен, ехал на поезде из Хабаровска во Владивосток.

— А что дальше-то было? С водителем? — интересуется Каганович, оглядываясь по сторонам.

— Мальцева «нейтрализовала» Горбача и освободила Чаганова, — зло усмехнулся Пятницкий, — а Блюхер со страху застрелился… или его застрелили чтоб не болтал. НКВД оказалось не на высоте.

— Да, здесь вы правы, товарищ Пятницкий, — сжимает кулаки Берия, — ответственность за провал операции лежит полностью на мне. Прошу Политбюро рассмотреть вопрос о моём снятии с работы.

На лицах собравшихся отражается весь спектр чувств: от злорадства до сожаления и от интереса до скуки.

— Спасибо, товарищ Берия, — Сталин подходит к наркому и жмёт ему руку, — ступайте и продолжайте работать, мы сообщим вам о нашем решении.

— Ну рассказывай, Лаврентий, — вождь открывает стеклянную дверцу посудного шкафа и достаёт хрустальный графин с рубиновой жидкостью, — какая муха тебя укусила сегодня на политбюро? Попробуй, какое вино из Гори мне на прошлой неделе прислали…

Невысокий резной столик в кабинете Кремлёвской квартиры уставлен вазами с южными фруктами, лёгкая штора слегка колышется под летним ветерком из открытой форточки.

— Товарищ Сталин, — нарком не замечает налитого бокала, — вы же сами обещали при моём назначении отпустить, если не будет получаться… отвык я от чекистской работы. Правильно товарищ Пятницкий говорит… я же строитель, а не…

— Пятница у нас, конечно, товарищ в этом деле авторитетный, — мягко перебивает его Сталин, — но в вопросах кто друг, а кто враг и сам не раз попадал впросак. Ты, Лаврентий, угощайся. Чует моё сердце дело не только в этом, так?

— Да вы правы, товарищ Сталин, — делает глоток из бокала Берия, — не только… Не чувствую я себе хозяином в наркомате. Некоторые сотрудники, чувствуя поддержку высоких покровителей, творят что хотят. Например, вот этот случай со следователем Родосом: согласен, что он превысил полномочия и перелом челюсти ещё долго ему будет об этом напоминать, но если бы это была не Мальцева, то его действия можно было бы рассматривать вполне законными.

— Что такое? — хмурится вождь.

— Дело в том, что когда эта девушка обратилась напрямую к товарищу Кирову по поводу «панацеи» для Чаганова, я приказал провести проверку. Оказалось, что уже почти год, то есть с того момента как я вступил в должность, в микробиологической лаборатории Всесоюзного Института Экспериментальной Медицины ведутся работы по этой теме… по договору с ОКБ Чаганова. Полгода назад Мальцева принесла Ермольевой, заведующей этой лаборатории, принесла чашку Петри, такое плоское блюдце с крышкой, с образцом какой-то бактерии, которая очень помогла продвинутся в работе над лекарством.