«Волос ангела»

И кто знает, что за люди подрались? Один, похоже, из своих — коммерческий человек. А другой? Одет в полувоенное, приличные сапоги.

Вон как ловко ухайдакал приказчика, не посмотрел, что тот и выше, и шире в плечах, и, наверное, сильнее. Нет, ближе к своему лабазу — спокойнее.

— Есть свидетели? — громко повторил милиционер.

— Есть… — неожиданно откликнулся чей-то голос. Раздвинув собравшихся зевак, к милиционеру протиснулся пожилой человек, по виду рабочий. — Я свидетель. Ты этого парня не держи, не убежит он, — по-свойски обратился рабочий к милиционеру. — Того, побитого, бери, и пошли.

Милиционер нерешительно выпустил руку Грекова и помог встать приказчику. Зеваки начали разочарованно расходиться — больше ничего интересного не предвиделось…

— Что же вы, товарищ Греков? — рассматривая удостоверение Федора, язвительно спросил дежурный в милиции. — Сами работник Московского уголовного розыска, а руки распускаете. Нехорошо…

— Ага! Одна компания… — пьяно затянул сидевший на лавке побитый приказчик. — Ваша власть — бей в морду кому хочешь! Раньше полиция била, теперича вы бьете…

— Помолчи лучше, — оборвал его рабочий.

 — Этот, — он показал на размазывавшего по грязному лицу пьяные слезы приказчика, — мальчонку хотел прибить. Да… И убил бы, если бы товарищ не вступился.

— А где же мальчишка? — недоверчиво прищурился дежурный.

Федор понуро молчал.

— Убежал, — ответил за него рабочий. — Вы лучше торгашом займитесь, а товарищ правильно действовал. Нельзя таким нэпманам воли давать!

— Вы сами-то кто такой? Документы есть? — поинтересовался дежурный.

— Имеется… — рабочий положил перед ним документ. — Перфильев Яков Иванович, депутат Моссовета от рабочих Рогожско-Симоновского района.

Этот потомок черной сотни, — он кивнул на притихшего приказчика, — натворил бы делов. Жируют на шее рабочего класса!

— Разберемся, — подобрался дежурный. — Ладно, товарищи, можете пока идти, понадобитесь — вызовем…

На улице Перфильев догнал ушедшего вперед Федора, взял за локоть:

Греков остановился, всматриваясь в лицо Якова Ивановича.

— Ну, может, и немудрено, больше десятка лет прошло. Вспомни, завод Гужона, кружок, тринадцатый год…

— Дядя Семен? — все еще не веря, спросил Федор.

— Я, Федя, я… — Перфильев обнял его. — Это тогда меня дядей Семеном звали. Сам понимаешь, работали в подполье. А я тебя сразу признал. Ну, рассказывай, где ты, как? Мать жива? Привет передай. Значит, в милиции теперь?

— Да… Недавно в уголовный розыск направили. В ЧК работал, дрался с Юденичем, с Деникиным, добивал Врангеля, потом ликвидировал бандитизм на юге. Теперь в Москве. И вот такая оказия. — Греков помрачнел.

— С классовой точки зрения, всыпал ты ему, конечно, правильно. Можно было и еще добавить.