«Волос ангела»

Заложив руки за спину и бросая по сторонам сердитые взгляды, пошел мерным шагом мимо сидевших на скамьях.

Одна из дверей, выходящих в длинный коридор, открылась. Оттуда, тяжело отдуваясь и кланяясь, вышел полный человек с красным, словно распаренным, апоплексическим лицом, держа в пухлой руке квадратную бумажку пропуска.

— Гражданин! — сурово окликнул его Антоний. — Подойдите!

Толстяк оглянулся: высокий мужчина в кожаном пальто и защитной кепке приказывал ему подойти. Грозно встопорщенные усы, суровый вид: явно какой-то начальник. За последние дни в жизни толстяка произошло столько всего, что лучше пока оставить свой гонор за дверями этого учреждения. И он послушно подошел.

— Фамилия? — спросил Антоний, боясь, что в любую минуту может выйти из дежурки Хромов, и тогда конец всему.

— Федорин. Порфирий Михайлович Федорин, — нэпман еще больше покраснел. Неужели его задержат, не позволят наконец уйти отсюда?

— Дайте ваш пропуск, я отмечу. Ждите тут. — Антоний ловко выхватил из рук Федорина листок пропуска и быстро пошел по коридору к выходу…

Греков, осторожно приоткрыв дверь, заглянул в кабинет Виктора Петровича.

— Заходи, заходи… — начальник, встав из-за стола, пошел навстречу ему и Черникову. — Рад увидеться с вами, Анатолий Николаевич, читал ваши статьи… Прошу, присаживайтесь. Я в общих чертах уже знаком с тем, что вы рассказали, но хотел бы сам с вами поговорить, кое-что уточнить, ну и поблагодарить тоже.

— За что? — изумился Анатолий.

— Как за что, за помощь.

— Да что вы, — смутился Черников, — разве это помощь? По-моему, каждый должен…

В кабинет, не постучавшись и широко распахнув дверь, быстро вошел Козлов. Лицо его было хмуро.

— Ты что? — привстал из-за стола Виктор Петрович. — В своем уме? Бежать из МУРа?

— Собрались вызвать на допрос, а у Хромова его нет: якобы попросился в туалет. Хромов говорит, что он хотел его сопровождать, как положено, да отвлек телефонный звонок. А в коридоре Антоний обманом взял пропуск у одного из свидетелей, кстати, вызванного на допрос по делу его же банды, и, предъявив его постовому, вышел.

Виктор Петрович молчал, потрясенный услышанным. Черников сидел в кресле, готовый провалиться сквозь пол. Зачем ему пришлось здесь быть в такую минуту? Как, наверное, неприятно этим людям, занимающимся очень серьезным и опасным делом, знать, что здесь присутствует посторонний, да еще журналист, который может о них черт знает что подумать и написать.

Требовательно зазвонил телефон на приставном столике. Виктор Петрович снял трубку.

— Алло… Да, я… Здравствуйте… Спасибо, спасибо… Будем еще работать, пока не конец, нет… Да, еще раз спасибо. Всего доброго.

Бросив трубку на стол, нажал на рычаги, дав отбой.

— Митрополит звонил.