«Волос ангела»

Кстати, почему вы просите о содействии? Разве они раньше возражали против нее?

— Скажем так: сомневались, — опустил глаза разведчик.

— В успехе? — криво усмехнулся сэр Уинстон. Ох уж эти перестраховщики из секретных служб! Ему ли не знать их привычек: все проверить, перепроверить, всех подозревать, все скрывать. Действует на нервы, но без разведки — это он уже очень хорошо понял за долгое время службы в армии и активной политической деятельности — нельзя ступить и шагу. Кто знает, может, они и правы, все проверяя и перепроверяя? У каждого своя работа; он сам, не очень задумываясь, частенько громогласно дает заранее невыполнимые обещания избирателям, суля им чуть ли не золотые горы, а в разведке так не положено: в их мире, как и в мире политики, все спешат поскорее совершенно тайно обмануть друг друга, и чем больше секретности и тайн в обмане, тем больше успех. Черт с ними, лишь бы они не обманывали его самого!

— Не в успехе, а в достоверности информации о том, что в московских церквах могут находиться некоторые иконы из дворца, возможно принадлежавшие последнему самодержцу. Среди них есть очень ценные экземпляры, многие представляют собой целое состояние.

— Какая теперь разница, царские иконы или нет! — пренебрежительно отмахнулся политик. — Сейчас важнее политический аспект! А кому именно принадлежала раньше икона, представляющая собой национальное достояние России, для меня лично не играет роли. Ждите разрешения. Прессу я возьму на себя. Держите меня в курсе событий. И да поможет вам Бог!

Выйдя из кабинета политика, человек с ореховыми глазами, некогда работавший в Петербурге, почувствовал себя опустошенным, словно после успешно сданного трудного экзамена. Да, он получил подтверждение своим мыслям, да, они нашли общий язык, и теперь можно смело начинать действовать: поддержка обеспечена.

Сев в машину, он приказал ехать домой. У него был праздник — он добился своего! О птицах на пруду, которым еще несколько часов назад он хотел купить по пакетику корма, разведчик так больше и не вспомнил.

Провожал их подполковник Чернов. В своем светлом костюмчике и мягкой широкополой шляпе он казался случайной, ненужной фигурой среди просмоленных канатов, пирамид бочек и штабелей старых ящиков, громоздившихся на заплеванных досках широкого причала. Опершись на трость с набалдашником в виде посеребренной конской головы, подполковник брезгливо поглядывал на шаткие сходни, переброшенные на причал с борта одномачтового дубка, как привычно называли здесь на южнорусский манер небольшие парусные суда, на летавших над его головой с резкими криками чаек, на плескавшуюся внизу воду, словно облизывавшую покрытые водорослями сваи причала, тянувшегося далеко вдоль берега.