«Волос ангела»

Как можно было мне забыть, что оставляю здесь человека, стоящего на жизненном перепутье, наедине со своими мыслями? Чтобы не пойти ни с нами, ни против нас, он выбрал смерть, считая ее искуплением всех бесчестий. Он действительно был по-своему честным человеком, но в решающий момент испугался сломать то, что было прежде, отринуть от себя прошлое… Вот и оборвалась живая ниточка, которая могла вывести к тайнам замыслов разведки Империи, оборвалась трагично, нелепо, безвременно. Хотя какая смерть ко времени, какая не трагична? По сути дела, Березин — еще одна жертва начатой противником операции, еще одна скомканная, смятая и погубленная в угоду интересам вражеской тайной службы жизнь.

А нам придется теперь все начинать сначала…»

Поезд пришел в Москву утром. Шумная толпа приезжих высыпала из вагонов под голубое, весеннее московское небо — на перроне сразу стало тесно от множества людей, чемоданов, мешков, баулов, фанерных ящиков, перевязанных веревками, тележек, подкативших к почтовым и багажным вагонам. Гимнастерки, куртки, пиджаки, скромные платья женщин, шляпы и солидные костюмы нэпманов, роскошные туалеты их подруг, подстриженных по последней моде, — все смешалось около здания вокзала, растеклось живыми, беспокойными ручейками по площади.

Пассажиры посолиднее нанимали извозчиков. Те, что попроще, в линялых гимнастерках, скромных пиджаках и платьях, направились к остановкам трамваев.

Вместе с толпой на привокзальную площадь вышел и средних лет плотный мужчина, одетый в скромную темную суконную пару, светлую рубашку и мягкие, слегка поношенные шевровые сапоги. Остановившись, он снял большую мятую кепку, вытер платком пот с коротко остриженной лысоватой головы, незаметно огляделся по сторонам.

Видимо, не заметив вокруг ничего заслуживающего внимания, поднял лобастую голову, разглядывая затейливую башню вокзального здания — копию башни царевны Казанского царства. Вздохнув в ответ на какие-то свои мысли, перекинул с руки на руку небольшой саквояж, похожий на докторский, поудобнее пристроил на руке свернутое короткое пальто и неспешным шагом, то и дело поправляя сползавшую на глаза кепку, направился к центру.

Дойдя до Красных ворот, он потолкался некоторое время около стоявших там лотков, купил пачку папирос «Дружок» с изображенной на этикетке улыбающейся девушкой, обнимающей за шею лошадку.

Раскрыв пачку, закурил, зажав саквояж и пальто между крепких ног. Снова бросил вокруг себя быстрый взгляд. Постоял, лениво посасывая папиросу, словно решая, что ему делать дальше. Потом, все так же неспешно, пошел по Садовому кольцу к Сухаревке, зашел на толкучку, где нырнул в одну из лавчонок. Из нее в другую, третью.