Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

И помер тот Самохин не от пожара, а от острой сердечной недостаточности, или что там еще с сердцем бывает, инфаркт, что ли… тьфу, тьфу, чтоб не сглазить… Так что не справилась ты с порученным делом, Соколова.

«Как это?» – хотела спросить Соколова, но вовремя спохватилась и промолчала.

– А вот так, – начальник прекрасно умел читать ее мысли, – у тебя было задание найти этого Самохина, потому как у нас к нему было множество вопросов. Точнее, не у нас, а у налоговой службы и еще кое у кого. А если теперь он мертв, то какие могут быть вопросы? То есть вопросы-то есть, да кто теперь на них ответы даст? Стало быть, отбой, дело это закрыто, как говорится, нет человека – нет проблемы.

Так и придется мне доложить, – начальник поднял глаза к потолку, – дескать, не справились, не доглядели. Упустили фигуранта, не уследили, понятия не имели, что он в дом свой вернется.

И что мне в ответ скажут? У вас, скажут, покойник два дня в доме пролежал, а вы искали, да не нашли? Что у него там в доме – лабиринт Минотавра, что ли?

– Но… – Соколова говорила тише обычного, – можно ведь найти эту Антонину Барсукову. Не иголка все-таки, а человек, найдется…

– И что? – Начальник встал с места, с грохотом опрокинув кресло.

 – На кой нам она нужна? Ясно же, что она совершенно посторонний человек, Самохина она знать не знала! Наняли девку за домом присматривать! Если бы она его еще убила, а так ясно сказано – сам умер. Так что все, вычеркиваем эту Барсукову из всех файлов, не нужна она нам! Иди, свободна пока, отчет напиши, бумаги все в порядок приведи!

Голос у начальника в конце беседы стал громким, так что все сотрудники, оказавшиеся поблизости, отчетливо слышали весь разговор. И у всех без исключения в глазах отражалась самая настоящая радость, как будто в лотерею главный приз выиграли.

Как уже говорилось, железная Соколова умела вызвать в людях сильное чувство: все ее терпеть не могли.

На сцену, медленно кружась, падал театральный снег. Полный, невысокий, не первой молодости актер в роли Ленского встал в трагическую позу и запел:

– Куда, куда вы удалились, Весны моей златые дни…

Из ложи бельэтажа за страданиями молодого поэта наблюдали два человека. Первое, что можно было о них сказать – они удивительно похожи, так что ни у кого не возникло бы сомнений, что это братья-близнецы.

Одеты они тоже были почти одинаково – в темно-серые английские костюмы, сшитые на заказ в небольшом, очень дорогом и очень респектабельном ателье на Оксфорд-стрит.

Почти одинаково – но не совсем, маленькое отличие в их облике все же было: у одного из братьев галстук (разумеется, итальянский, шелковый, ручной работы) был бордовый, у другого – темно-золотистый.

Несмотря на такую элегантную и даже изысканную одежду, в облике братьев было что-то неприятное и пугающее.