Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Сергей Михайлович успокоится, подумает, что его дело сделано, и, возможно, допустит какую-то ошибку…

Хотя он так тщательно рассчитывает каждый свой шаг, что не приходится надеяться на его ошибку. Нужно действовать самой, опираясь только на тех, кому можно доверять…

Вот тут и начинаются проблемы. Точнее, продолжаются, поскольку проблем у нее и так хватает. Начать с того, что у нее нет денег, нет дома, да что там, у нее и смены белья нету! Щетки зубной! Расческа и то собачья в ванной лежит! И сколько ее тут будет держать этот Вафля? Он-то славный, добрый, но вот приятель его смотрит на нее с подозрением. И правильно, конечно, делает. Так что нужно самой о себе позаботиться, никому доверять нельзя. Даже Стейницу она звонить не станет, это уж на самый крайний случай.

Тут она почувствовала, что Буран легонько боднул ее головой. Дескать, не бойся, я с тобой.

– Знаю, дорогой мой, что ты меня защитишь, – растрогалась Галя и поцеловала собаку в черный блестящий нос.

За таким занятием и застал их вошедший в комнату Вафля. И посмотрел очень внимательно.

– У меня была такая же собака, Бураном звали, – объяснила Галя.

– О, стало быть, память понемногу возвращается! – В голосе его не было никакого подтекста, просто радость.

– Вспоминаю кое-что, но очень смутно, – нехотя призналась Галя, – все как в тумане. Вот собаку помню…

– А что случилось с собакой? – Доктора интересовали прежде всего животные.

В ответ на ее удивленный взгляд он пояснил:

– Вы сказали – была собака. Так куда она потом делась?

– Ее усыпили. – Галя отвела глаза, никак не могла она ему соврать. – Меня не было, я бы никогда не позволила…

– Бывает… – Вафля помрачнел и вышел.

– Ренат Габуев? – Капитан Ушинский поднял внимательный взгляд на посетителя, взял у того повестку и положил на край стола. – Садитесь, Ренат Рустамович…

Ренат тяжело опустился на шаткий стул, сложил руки на коленях, мрачно взглянул на полицейского.

– Я уже все сообщил вашим коллегам, что знаю по этому делу, – проговорил он неохотно.

«Нервничает, – тотчас понял Ушинский, – в противном случае, не стал бы он вперед забегать, послушал бы сначала меня, выяснил, чего я конкретно от него хочу. Значит ли это, что рыльце у него в пушку? Это надо выяснить…»

– Я знаю, что рассказали. – Ушинский внимательно поглядел на Габуева. – Мне, в общем, не очень интересно, что вы знаете, Ренат Рустамович. Гораздо интереснее, чего вы не знаете.

– То есть как это? – Ренат наморщил лоб, пытаясь понять этого странного полицейского.

– Вы давно работаете в этом доме?

– Пятый год… – повторил капитан, выразительно взглянув на собеседника. – За пять лет ты должен был, кажется, хорошо изучить сам дом и систему безопасности…

Ушинский, кажется, сам не заметил, что перешел на «ты».