Вопреки инстинктам

Внутри поднимается волна ярости, образуя перед глазами мутную пелену, когда я кидаюсь на Зарубина, смотрящего на моего скулящего от боли сына с нескрываемым удовольствием.

Всё моё внимание направлено на горло оборотня, в которое я собираюсь вцепиться человеческими зубами. Пусть у меня сейчас и нет острых звериных клыков, но я и так смогу прокусить его кожу в том месте, где бьется сонная артерия.

Перед тем как сделать бросок и вцепиться ему в шею, перед глазами взрываются миллиарды звездочек и сознание на будто отключается.

Сколько времени прошло с этого момента, даже не понимаю.

Прихожу в себя… волчицей, стоящей над телом Зарубина, лежащего на земле с открытыми глазами и с разорванным горлом.

Моя вторая сущность довольно скалится, видя мертвое поверженное тело врага. Все четыре лапы дрожат, а со звериной морды капают капли крови мужчины.

Дикая слабость во всем зверином теле заставляет меня слезть с тела оборотня и рухнуть рядом с ним.

Радостное скуление сына сбоку заставляет с трудом повернуть голову туда.

Мой волчонок приближается ко мне, восторженно сверкая глазками.

Наверное, ровно в эту секунду до меня полностью и доходит, что именно произошло.

Моя волчица вернулась!

Пусть слабая, как новорожденный младенец, тоже находящаяся в неком шоке и недоумении, но… она вернулась!

Тим подлетает ко мне и начинает, не обращая никакого внимания на чужую кровь, быстро облизывать мне мордочку своим маленьким язычком.

Я чувствую от волчонка волны безумной радости и восторга, что его звериная сущность вернула себе мать-волчицу. Знаю, как дико он скучал по ней.

С трудом начинаю тоже проходиться своим шершавым волчьим языком по жесткой шерстке сына. Моя волчица тихо рычит от радости, продолжая вылизывать своего детеныша.

Спустя, наверное, минут пять Тим успокаивается и укладывается мне под бок, крепко прижимаясь и смотря на меня довольными глазенками.

Чуткое звериное ухо улавливает быструю и тяжелую поступь волка, стремительно несущегося сквозь заросли леса в нашу сторону.

Невольно напрягаюсь, опасаясь, что это может быть кто-то из людей Зарубина. Но тут же волчица расслабленно выдыхает.

Именно он в обличии зверя несется на всех парах к поляне, на которой мы лежим с сыном. Моя пара охвачена таким сильным тревогой и ужасом, что меня пробирает дрожью. Я понимаю, что обуревавшие его чувства даже не дают понять Тимуру, что мы с сыном в порядке. Он даже не соображает, что чувствует мою волчицу, настолько страх перекрывает все остальные эмоции.

Какой-то миг, и огромный черный волк с бешено горящими желтым светом глазами вылетает на поляну.