Вопреки инстинктам

Люсь, ты обалдеешь, когда увидишь Захара – он так похож на нашего отца. Богдан-то тот весь в папочку пошел – маленькая копия Демида.

Затаив дыхание, ожидаю, что же скажет Люда, но она почему-то молчит.

И когда чувствую от неё волны напряжения, понимаю – она учуяла меня, азарт и нетерпение моего волка и наше с ним приближение.

Зверь чуть ли не облизывается от предвкушения скорой встречи со своей волчицей.

- Люсь, ты чего? – испуганно интересуется у сестры Аня. Видимо, у Людмилы не только настроение, но и выражение лица поменялось.

Немного замедляюсь и захожу на кухню, замирая в дверном проеме.

Взгляд моментально впивается в Люду, стоящей у окна на противоположном от меня краю комнаты. Между нами обеденный стол, и девушка при виде меня, чуть качнувшись вперед, словно в поисках опоры, кладет обе руки на него.

Волосы стали длиннее и крупными белоснежными локонами лежат на плечах, практически полностью закрывая грудь, которая, кажется, ещё увеличилась за эти года. Судя по видневшимся полушариям в глубоком вырезе простой голубой футболке, теперь там твердая четверка.

Жадно и громко втягиваю носом воздух.

Пытаюсь убедиться, что на ней нет никакого постороннего запах другого самца, потому что…

Не её! Её я только накажу за то, что позволила к себе прикоснуться кому-то.

Убью того смертничка, который посмел взять то, что принадлежит по праву мне. Выясню кто это, выслежу и звериными зубами вырву ему кадык.

Только я теперь имею право прикасаться к этому немного изменившемуся в лучшую сторону охрененному женскому телу.

Пах моментально простреливает горячей и болезненной молнией. Похоть прошибает меня с головы до пят, требуя в срочном порядке присвоить это шикарное тело немедленно. Без какого-либо промедления нагнуть её и вогнать твердый сейчас, как камень, член в неё, трахая и наказывая за тот ад, в который она меня швыранула со всей дури, когда исчезла, а потом не позволяла себя найти.

- Привет, - полухрип-полурычание срывается с моих губ, когда я вижу её расширившиеся зрачки глаз.

О-о, она тоже чувствует дикое возбуждение.

Да, Детка. Парность – она такая. Даже если ты злишься на меня, даже если ненавидишь – она всё равно заставляет тебя сходить с ума от возбуждения именно ко мне, твоему истинному.

Начинаю делать медленные вкрадчивые шаги вперед.

Плевать на разговоры и объяснения.

Сначала мне нужно утолить нашу общую с Людой жажду, которая сейчас раздирает нас на части.

- Привет, Тимур, - напряженный голос свояченицы игнорирую. Не специально, просто воспринимаю всё, кроме Люды, как некий посторонний шум, не стоящий никакого внимание.

Продолжаю двигаться, пристально и прямо смотря в голубой океан глаз своей истинной, на дне которого начинает бушевать шторм.