Воронцов. Перезагрузка

Да ещё и тело Егора весьма капризничало — всё-таки чувствовалось, лопату в руках ни разу он не держал, а спина ныла так, словно её молотом отбили. Руки горели от непривычной работы и плечи тянуло нещадно.

А ещё же скоро мужики должны были прийти — что-то по дому нужно было сделать. Те же ставни, вон, да двери — вот-вот упадут с петель, если их не подправить. Крыша тоже требовала внимания — кое-где соломы не хватало, и в дождь небось текло изрядно.

Поразмыслив над тем, что когда придут мужики, им понадобится какой-то материал для того, чтобы подлатать имение, которое мне досталось от бабули, я потащил Митяя опять всё к тому же покосившемуся дому и ткнул пальцем в пристройку, чьи стены дышали на ладан.

Солнце играло бликами на прогнивших досках, высвечивая в трещинах паутину — целые кружевные занавесы, сотканные терпеливыми пауками за годы запустения. Древесина местами почернела от сырости, местами выбелилась до цвета старой кости. Крыша пристройки провисала так, что казалось — ещё немного, и она рухнет под собственной тяжестью.

— Митяй, смотри осторожно, не дай Бог, обвалится, — предупредил его я, ощущая, как под ногами прогибается пол. — Бери, отковыривай доски, да смотри, чтоб всё же не придавило.

Митяй кивнул и, осторожно ступая, будто по тонкому льду над весенней речкой, пошёл внутрь сарая. Тут его сапог провалился в дыру с таким хрустом, как будто сломалась старая кость, но он тут же махнул рукой:

— Всё в порядке, барин! Всё нормально!

Я же вернулся к яблоне, пристроился к ней спиной, прижавшись к шершавой коре. Тень дерева лениво лизала землю, слабо спасая от нарастающего зноя. Где-то высоко в ветвях копошились воробьи, пересвистываясь и перепархивая с места на место.

В голове роились мысли. Река… болото… заводь. Эх, рыбки бы! Свежей ухи на костре, с дымком, с хрустящей корочкой хлеба… Но как же её поймать-то без удочки? Не голыми же руками? В той жизни я бы, понятно, заказал всё на каком-нибудь маркетплейсе — от удочки до прикормки, доставили бы к утру. А тут…

Посмотрел в сторону леса — он стоял буквально в трёхстах метрах тёмной стеной, манящей своей прохладой. Между стволами мелькали солнечные блики, играя в прятки с тенями. Поднявшись, зашёл в дом, нашёл в столе нож — тупой, конечно, но лучше, чем ничего, — да и направился к лесу. Топор брать не стал, понимая, что последний раз держал его в руках разве что в какой-то компьютерной игре, виртуально рубя врагов.

Подлесок встретил меня запахом прелых листьев и упругой колючестью ветвей, которые цеплялись за одежду, словно пытались удержать. Лещина росла густо, будто сплетённая зелёной сетью — молодые побеги тянулись к свету, переплетаясь и образуя непроходимые заросли.