Ворожея

— Ты мыслишь, что то мог быть не я? — Щекарь поглядел на нее очами, полными надежды. Ворожея пожала плечами — мол, всяк могло быть.

Скорее всего, обоз пожрал именно кузнец, но сгущать тучи не стоило. Лучше постараться настроить мужика на добрый лад. Теперича важно его с болот вывести да где-нибудь запереть на ночь. Ну а там пытаться заклятье снять. А наложила его бабка так крепко, что одна жалость не помогает. Да и хворь наверняка не кузнеца рук, точнее лап, дело.

— Ну что? Обратно? — спросил Алесь. Он так и буравил очами Милаву, точно думал по лику девичьему прочесть, об чем кузнец рассказал. Ворожея кивнула и указала рукой, чтоб сын старосты показывал дорогу.

— Ты, Щекарь, за Алесем ступай, ну а мы с дядькой Чередой позади пойдем.

Спутники закивали, выстроились друг за другом да без промедления направились к селу.

Милава осторожно ступала сразу за кузнецом. Сумерки переплетались тугим полотном — и перемены в Щекаре уже начали происходить. Несколько раз, когда кузнец поворачивался, она углядывала, как по его лику льется пот да очи желтоватым блеском отдают. Осанка и та чуток иной стала.

— Друже, ты как там? — обеспокоенно спросил староста.

— Нормально, — буркнул кузнец. Но Милаве почудился в этом слове звериный рык. Она зашептала. Конечно, это зверя не удержит, но претворение замедлит. А им теперича только б до твердой почвы продержаться.

Все ближе к разгадке

— Эй, у меня ноги затекли, а уж про руки я вообще молчу, — выказал недовольство кожевенник.

— Вот и молчи, — бросил через плечо, даже не обернувшись на связанных, один из охранителей.

— А меж тем сумерки-то нас вовсю обволокли, — предостерег стражей другой брат.

— И что? — настороженно спросил охранитель.

— А то, что его штаны пора менять — намокли от страха, — ответил за кожевенника другой страж. Охранители расхохотались. Да так громко, что с ближней ели ворону согнали.

— Ха-ха-ха! — передразнил их кожевенник. — Очень смешно.

— Вот-вот, глядите, кабы этот смех в слезы не претворился, — поддакнул его брат.

— А мы чего? Мы ничего. Мы только дело свое делаем да никому дурного не желаем, — резко успокоились охранители и покосились на уродливое жилище Кукобы. Оттуда донесся скрип. — Что это? — испуганно спросил один из стражей. Недавней веселости как не бывало.

— Кажись, ведьмарка, — перешел на шепот кожевенник.

— Да это хата скрипит! Вон рассохлась до остей — от маломальского ветерка шатается. Диво, что она вообще покуда не развалилась, — попытался оправдать прозвучавший скрип другой охранитель.

— Как же, от ветра, — прошептал другой кожевенник. — Даже тихушника нет.

Стражи сглотнули, не сводя с хаты настороженных взглядов — точно сквозь прохудившиеся стены пытались рассмотреть, что же там, внутри, делается.