Ворожея

И там навряд ли кто-то ее заприметит. Купальская ночь закончилась, девицы да молодцы, истомленные игрищами да весельем, по хатам разбрелись. Видать, даже самые охочие до ласк, такие как Алесь, уже на лавке почивают. При воспоминании о насильнике Милава ощутила растущее внутри негодование.

И за какие только грехи боги старосте, доброму человеку, такой послед послали? Все ж с Востой поговорить надобно. Хоть дядька Череда и обещал, но мало ль.

— Эй, сын, подымайся! Пора за дело браться, коль скоро тебе мой пост наследовать! — прогремел на всю хату голос усмехнувшегося в усы старосты. Мужик, конечно, ведал, что сын вовсе не стремится перенять место старосты. Но разумных и дальновидных людей на селе по пальцам перечесть, а преемника подобрать надобно. Наверняка Алесь, толком не успеет разлепить очи, как уста попытаются охладить пыл батьки: мол, ты же ведаешь, нет у меня охоты люд направлять. Но и Череда уже ответ заготовил.

— Что-то молчит наш соколик, — откликнулась Услада, души не чаявшая в брате. Она только-только вошла со двора, торопливо опустила на деревянный пол тяжелые ведра с водой. — Поди устал от прыжков высоких да забав.

Но ответа от Алеся родичи так и не дождались.

— Поди еще до лавки не дополз. Видать, не нагулялся с девицами за ночь, — засмеялся Череда.

— Сейчас гляну, — пообещала Услада и отдернула занавес, что отгораживал закуток у печи. Именно там любил почивать Алесь, когда поздно с гулянок возвращался.

— Эй, братец! — позвала сестрица, но огромный бугор под покрывалом и не думал шевелиться. — Алесь, вставай! — скомандовала Услада и стала трясти внушительное тело что есть мочи. Однако богатырь даже не заворочался.

— Дай-ка я попробую! — Череда сдернул покрывало с сына и сам не услышал, как ахнул разом с дочкой.

— Что это с ним? — обеспокоенно спросила Услада, но староста только плечами пожал.

Весь лик и остальные участки голого тела Алеся покрывали язвы и гнойные нарывы.

— Он живой? — насторожился староста.

Услада кинулась к брату и хотела его затрясти. Но отец предугадал ее порыв и поспел ухватить за руку.

— Погодь, а вдруг это заразно? — затем пригляделся и с облегчением выдохнул: — Дышит!

— Но он же… его… кто… Да это та мерзкая ведьмарка сотворила! — уверенно заявила Услада.

— Кто? — переспросил староста.

— Кто-кто. Девка эта, внучка Черной Кукобы!

— Что? — не понял староста. Голос Услады доносился до него словно издалече, прорываясь сквозь страшные предположения о том, что за зараза напала на сына. На деревне никого больного такой хворобой отродясь не водилось. Да и все торговцы на памяти мужика кожными хворями не мучились. К тому ж располагались они на ночлег у постояличихи. Коли чего, так она первой бы заразилась.