Восхождение королей

Лорен рассматривал его сквозь решетку. Он чувствовал, что к нему вернулось его критическое мышление, вместо которого до настоящего момента была лишь упрямая приверженность единственной цели.

— Вот, что стало болезненно очевидным. Мой дядя велел, что если ты поймаешь меня в плен, то позволишь Говарту взять меня, что было бы грубой тактической ошибкой, но у моего дяди были связаны руки из-за его личного соглашения с Говартом. Или может быть ему просто нравилась сама идея. Ты согласился выполнить его указания. Тем не менее, ты не хотел, чтобы пытки наследника престола до смерти были приписаны твоему имени. Я не уверен точно, почему. Могу только предположить, что, несмотря на ошеломляющее множество доказательств обратного, в Совете все же осталась некоторая рациональность. Меня поместили в пустые камеры, и ты сам шел с ключом, потому что никто больше не знает, что я здесь.

Прижимая левую руку к плечу, Лорен оттолкнулся от стены и подошел к решетке. Внутри камеры раздавалось неглубокое дыхание Гийона.

— Никто не знает, что я здесь. Это значит, никто не знает, что и ты здесь. Никто не будет искать, никто не придет, никто не найдет тебя.

Голос Лорена был ровным, когда он смотрел Гийону в глаза сквозь прутья решетки.

— Никто не поможет твоей семье, когда мой дядя придет за ними с улыбкой на лице.

Лорен видел измученное выражение лица Гийона, напряжение вокруг рта и глаз. Лорен ждал. Слова были произнесены другим голосом, с другим выражением, категорично.

— Чего ты хочешь? — спросил Гийон.

Дэмиен окинул взглядом размах поля. Силы Регента казались потоками темно-красного цвета, вторгшимися в их собственные ряды, смешивая армии и напоминая поток крови, который врывается в воду и распространяется в ней. Открывающийся вид был видом разрушения и нескончаемого потока врагов, такого внушительного, что он походил на рой.

Но Дэмиен видел при Марласе, как один человек может держать фронт, будто лишь одним усилием воли.

— Принц-убийца! — Кричали люди Регента. Сначала они кидались навстречу Дэмиену, но увидев, что происходило с теми, кто нападал на него, они превратились в сбившуюся массу лошадиных копыт, пытающуюся отступить.

Им не удалось уйти далеко. Меч Дэмиена рассекал броню, рассекал плоть; Дэмиен высматривал места сосредоточения сил и уничтожал их, не давая начать построение. Виирийский командир вступил с ним в бой, и Дэмиен позволил им один раз сойтись, прежде чем его меч проткнул шею командира.

Безразличные лица, наполовину закрытые шлемами, мелькали вокруг. Дэмиен думал о лошадях и мечах, о механизмах смерти. Он убивал, и все было просто: либо люди убирались с его пути, либо умирали.