Восхождение королей

Первый раунд начался, когда Македон отказался принимать для своих отрядов дополнительный паек, поставленный из Фортейна. Акиэлос не избалованный. Если Виирийцы пожелают доставить себе удовольствие забрать всю эту дополнительную еду, они могут так и поступить.

Прежде, чем Дэмиен открыл рот, чтобы ответить, Лорен заявил, что он также перераспределит питание среди своих собственных отрядов, чтобы не было несоответствия. На самом деле, любой от солдата до короля с обеих сторон будет получать одинаковую порцию, и порция эта будет определена Македоном. Теперь Македон сообщит им, каков будет размер порции?

Второй раунд был стычкой, которая развязалась в Акиэлосском лагере. Акиэлоссец с разбитым носом, Виириец со сломанной рукой и Македон, говорящий с улыбкой на лице, что это было не более, чем дружеское состязание. Только трус боится состязаний.

Он обращался к Лорену. На это Лорен ответил, что, начиная с этого момента, любой Виириец, ударивший Акиэлоссца, будет казнен. Он верит в честность Акиэлоссцев, сказал он. Только трус может ударить человека, которому не позволено ударить в ответ.

Это было все равно, что наблюдать, как кабан пытается охватить необъятную небесную синь. Дэмиен помнил это ощущение, когда ты против воли подчиняешься Лорену. Лорен никогда не нуждался в использовании физической силы, чтобы заставить людей подчиниться себе, как не нуждался и в любви своих людей, чтобы добиться своего. Лорен добивался, потому что, когда люди пытались ему сопротивляться, то, изящно переигранные, понимали, что не могут.

И, действительно, роптали лишь Акиэлоссцы. Люди Лорена проглотили этот союз. На самом деле, то, как они говорили о своем Принце теперь, не слишком существенно отличалось от того, как они говорили о нем раньше: холодный, как ледышка, за исключением того, что теперь он был достаточно холодным, чтобы трахнуться с убийцей своего брата.

— Присяга должна проводиться по традиции, — сказал Никандрос. — Праздник на всю ночь для генералов, ритуальные игры, показные бои, и октон. Мы соберемся в Марласе. — Никандрос воткнул еще одну фигурку в песчаную карту на столе.

— Сильная позиция, — говорил Македон. — Сам по себе форт неприступен. Его стены никогда не знали брешей, только были сданы.

Никто не смотрел на Лорена. Но не имело значения, даже если бы они смотрели. Выражение его лица не говорило ни о чем.

— Марлас — крупномасштабный оборонительный форт, такой же, как и Фортейн, — позже обратился Никандрос к Лорену. — Достаточно большой, чтобы вместить обе наши армии, там внушительные внутренние казармы. Ты увидишь его потенциал, когда мы туда доберемся.

— Я был там раньше, — сказал Лорен.

— Значит, ты знаком с местностью, — ответил Никандрос. — Это все упрощает.

— Да, — сказал Лорен.