Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

Правда, траулер был большой, целая водоплавательная фабрика, там ловили рыбу и тут же делали консервы. Но все равно, отказаться работать в семейном бизнесе и двадцать лет проплавать в море может только романтик. Вы не согласны?

Мазур посмотрел на нее. Она сидела, по-утреннему свежая, с веселым огоньком в глазах, в довольно простом белом платье с зелено-коричневато-красной индейской вышивкой (в последний год индейские мотивы в женской одежде вошли в моду). И невольно ей позавидовал: счастливая девочка, головоломные сложности тайной войны ее нисколечко не касаются. А вот в море наверняка хочется, только кто ж ее пустит...

— Ну, почему же не согласен, — сказал он. Охотно верю. Отказаться стать бизнесменом ради моря и в самом деле может человек с изрядной долей романтики в душе. Но вот потом... Когда он, как выражаются моряки, встал на мертвый якорь, то есть отдал следующие двадцать дет политике... Сенатор, губернатор, министр, снова сенатор, вине-спикер парламента, наконец пять лет как президент... Я не циник, Исабель. Просто давно живу, жизненного опыта набрался. Двадцать лег подниматься по этой лестнице... Всякую романтику из человека выбьет. И еще. Романтики среди политиков встречаются, но они, без всяких исключений, бывают крайне неудачливы, а то и гибнут... Что-что, а уж история с переменой фамилии лишена всякой романтики. Уж если я знаю ее, вы не можете не знать.

— Знаю, — чуть погрустнев, кивнула Исабель.

Пять лет назад, «заступив», по выражению Белки, в политику, будущий президент начал с того, что переменил отцовскую фамилию, под которой прожил все эти годы на материнскую — законы республики это позволяют. Фамилия отца была красивая, старинная, прославленная десятками двумя крупных деятелей в самых разных областях жизни. И моментально выдававшая аристократа-гачупино: Беналькасар (до того, как вспыхнула революция против испанского владычества, Беналькасары писались с дворянской приставкой «де», на которую имели все права, но при республике как-то незаметно ее обронили). И взял фамилию матери — Васкес. Самую что ни на есть простонародную, ее большей частью как раз и носят индейцы. Президент с самого начала решил ваять образ пролетария от сохи, то чоло, то гачупино — в зависимости от обстоятельств и аудитории — и ведь не прогадал, ох как не прогадал...

Когда машина, значительно сбавив скорость, неспешно поехала вдоль длиннющей стены из темно-красного кирпича, казавшейся довольно старой, Мазур наметанным глазом уделил внимание многочисленным амбразурам, сразу видно, гораздо белее позднего происхождения. Правильные амбразуры — узкие, расширяющиеся к внешней стороне. И поблизости — никаких зданий, откуда можно было бы тешить отнюдь не праздное любопытство с помощью хитрой электроники.