Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

И подумал: рассказать бы тебе, что иногда приходилось есть в жизни — от древесных лягушек и пауков- птицеедов до болотных червей и пустынных ящериц. Но это рассказ не для милой девушки, особенно перед хорошим ужином... Что?!

Он резко, машинально обернулся на визг тормозов, большая, потрепанная американская машина остановилась посреди пустынной улицы, обе задних дверцы распахнулись, оттуда высунулись усатые типы в черных капюшонах с дырками для глаз и носа, и в руках у них...

Мазур не потерял ни секунды. Подсек ноги Белль, без малейшей галантности повалил ее лицом вниз на вымощенную каменными плитами мостовую, прикрыл собой.

И вовремя — прямо-таки над головой прогремела автоматная очередь, со звоном, ливнем осколков обрушилась высокая стеклянная витрина «Коралла», и на другой стороне улицы зазвенели отчаянно выбитые стекла, и кто-то кричал от боли, кто- то распластался на тротуаре так, как живые не лежат...

Пистолет уже был у него в руке. Мазур выстрелил по израильской методике — два раза подряд. Тип с автоматом, словно отброшенный назад, ударился спиной о кабину, медленно сполз на землю, выпустив трещотку.

Еще две пули Мазура достались шоферу. Третий, явно не ожидавший столь молниеносного развития событий, на несколько секунд перестал стрелять, неловко затоптался на месте, лихорадочно пытаясь сообразить, как жить дальше в столь хреновом положении. И тут же по нему из разбитой витрины клуба на противоположной стороне улицы открыли огонь сразу из трех пистолетов.

Мазур медленно поднялся, засовывая пистолет в кобуру. Все в порядке. Трое лежали на мостовой сломанными куклами, шофер, видел отсюда, признаков жизни тоже не подавал. На обеих сторонах тротуара кричали от боли раненые, а несколько человек — в основном в морской форме — лежали неподвижно.

Отовсюду выскакивали моряки с пистолетами в руках, поблизости пронзительно завыли приближавшиеся сирены. Оглянувшись на дом, Мазур оценил выбоины от пуль на старинных кирпичах — ну да, если бы они остались на ногах, их срезало бы обоих к чертовой матери. Все-таки не потерял еще хватку, убивец старый...

Помог подняться Белль, подал ей испачканную пилотку. Лицо у нее было примечательное — то ли заплакать собралась, то ли истерически хохотать.

Мазур не раз видел такие лица у людей, впервые оказавшихся под огнем. Крепко встряхнул ее за плечи, прикрикнул:

— Все кончилось! Как ты?

Губы у нее подрагивали, лицо было бледным, но Мазур пока что не видел первых признаков истерики, которую следует обрывать оглушительной пощечиной — самое лучшее лекарство в таких случаях. Она была ошарашена, испугана, но держалась лучше, чем следовало ожидать от девчонки, первый раз в жизни, оказавшейся под автоматным огнем.

— Как ты? -— повторил Мазур.

— Х-хорошо...