Чёрная вдова

Он уважал Леру, как мать своих детей, и делал всё, чтобы она и дети ни в чем не нуждались. Он не тыкал ей под нос новыми шлюхами, никогда не ночевал вне дома. Но близости между ними как мужем и женой не было.

Север всегда был таким - отстраненным, почти без эмоциональным, совсем не понимал чувств людей и особенно их эмоции, со временем он научился некоторым азам, но так и остался черствым мужчиной, с ледышкой вместо сердца, как ему однажды сказала какая-то шлюховатая девка без имени.

Ледяное сердце не смогла растопить ни одна женщина, да он им и шанса не давал, лишь знойная красотка Кристина Самойлова, дочка одного из тогдашних партнеров Севера, стала для него хоть кем-то, к кому он испытывал чувства сильнее, чем обычно и продолжительный интерес. Он закрутил с ней серьезный роман за полгода до ужасной смерти жены и сыновей, он даже хотел развестись с Лерой, о чем однажды по пьяни ей заикнулся, не вдаваясь в имена и подробности, она лишь смиренно опустила голову, готовая ко всему.

Когда он смотрел на пламя, вырывающееся из окон дома, что он построил для своей семьи, он впервые что-то почувствовал, но это не было сожалением или чем-то похожим на осознание того, что он потерял. Скорее это была злость, на самого себя, что допустил это, проявил слабость и был уязвим. С тем, что его сыновья и жена погибли, он смирился сразу, также как и с тем, что это его вина. Не надо было браться за масштабную стройку на спорной территории. Цена трёх жизней оказалась до блевоты прозаична - триста миллионов рублей, которые перевели ему на счет за день до трагедии. Север так и не притронулся к тем деньгам. После гибели своей семьи, которую он таковой и не считал, если быть честным с самим собой, он начал будто с нуля.

Он похоронил их втроём в одной могиле, два маленьких гробика, где лежали его сыновья Дмитрий и Матвей, и один побольше, для Леры. «Любимой жене.» - было написано на её надгробии. За эту надпись Северу перед ней было стыднее всего.

Не было у них в отношениях ни любви, ни верности, не было ничего, что тронуло бы его сердце. Даже два сына не спасли их отношения от лютого холода и Север понимал, что дело не в жене, а в нём самом. Будь на её месте любая другая, всё было бы также, Север точно соответствовал данному ему имени.

За одиннадцать лет в нём мало что изменилось, кроме того, что он повзрослел, поумнел, провел большую личностную работу над собой. Ему не хотелось быть прожигателем жизни, который утопает в ее удовольствиях, Север хотел скорее научиться смаковать ее прелести, медленно наслаждаясь вкусом. Но он больше не заводил серьёзных отношений и не позволял женщинам приносить жертву самому себе, пытаясь отогреть его холодное сердце.