Вредные игрушки

– Сплавай лучше за бутылкой, – посоветовал ему Вова, – тут недалеко. Вона, на ближнем берегу, магазин – его отсюда видать. Ушицу забацаем, посидим семейно. Про Волгу споем. Куда спешить-то?

Тут опять начались споры-раздоры. Кто кричал, что нужно «срочно отправлять экспедицию за помощью», кто кричал, что вместо бутылки надо купить колбасы и спичек, а Дама с пальчиком заявила, что нужно купить лосьон и ватные шарики для протирки лица.

– Лосьон да, – кивнул, соглашаясь, Вова, – лосьон, он тоже годится. Когда водки нет.

Но, наконец, здравый смысл «возобалдал», как сказал Алешка, и было решено, что мы с ним, как самые молодые и резвые, отправляемся на лодке «спасать ихние души».

Я подобрал подходящую доску и вырубил из нее гребок вроде лопаты. Мы сели в лодку и отчалили вниз по течению – туда, где скрылся в туманах наш загадочный пароход.

– А мальца бы надо оставить, – сказали Шорты.

– Правильно, – спохватилась Дама с пальчиком, – а то они не вернутся за нами.

– Не оставим мальца, – бросил я через плечо. – А то вы тут его съедите.

– Сырым и несоленым, – добавил Алешка.

Мы медленно плыли по течению. Алешка сидел на носу, а я на корме и изредка чуть подгребал нашим самодельным веслом, как рулем, чтобы лодка не сбивалась с курса.

Постепенно стало темнеть. Солнце село. На берегах зажглись редкие и какие-то робкие, одинокие огоньки.

Скоро совсем стемнело. Река еще блестела волнами и мигала бакенами, а небо совсем потемнело, стало зябко.

– И где же этот дурацкий пароход? – вздохнул Алешка.

По реке все время что-нибудь да плыло. То многоэтажные речные лайнеры, то буксиры с баржами или плотами на прицепе, то катера, а вот нашего пропавшего «Муромца» нигде не было.

Если это шутка капитана, то не самая удачная. Дурацкая даже.

Лешка ежился на носу лодки, мерз. Мне самому становилось неуютно – куда мы плывем? Что ищем?

– Дим, – вдруг сказал Алешка. – Впереди огни.

Впереди слабо блеснули огоньки – красный, зеленый и беленький наверху. Я чуть подгреб влево и направил лодку к ним.

Через некоторое время над горами, из облаков вырвалась круглая луна и осветила все кругом. Перед нами, недалеко от берега, застыл, задравши нос, старинный пароход. По кличке «Илья Муромец». У него светились только габаритные огни, по бортам и на верхушке мачты, и кое-где тускло желтели иллюминаторы в каюте экипажа.

Мы подплыли поближе, почему-то тихо и осторожно. И стало ясно – пароход сел на мель. Видимо, в том самом тумане, в который он от нас ушел.

Самое место и время было заорать:

– Эй, на борту! Принимайте голодных потерпевших крушение робинзонов! – и заколотить веслом в высокий гулкий борт.

Но мы почему-то этого не сделали.