Вредные игрушки

Один – на катер, а другой – на бал. Но тут Муромец, наверное уже в дверях, сказал:

– Да, кстати, капитан. Вот эту папочку – здесь вся документация по нашему товару – я оставлю пока у вас. Дело в том… – он помедлил с объяснениями. – Дело в том, что до меня дошла не очень приятная информация: вроде бы Интерпол заинтересовался нашими коллегами за рубежом. Согласитесь, что держать в своем офисе эти бумаги не совсем разумно. Оставлю их вам. Нет-нет, не прячьте их в сейф, мало ли что. Пристройте вместе с этими ночными очками в какой-нибудь очень невинный уголок. Положите, к примеру, в этот рундук. Самое безобидное и надежное место. Оно и видно! Надежное! Безобидное! Смотря для кого!

– Хорошо, Илья Ильич, – согласился капитан. – Я так и сделаю. Прямо сейчас. – И я услышал его приближающиеся шаги. Зловещие и неумолимые.

КАК ПОЛЕЗНО ПОДСЛУШИВАТЬ!

Отчаянный вопль на палубе:

– Человек за бортом!

На каждом судне по этому воплю весь экипаж бросает все свои дела и бросается на помощь упавшему за борт. Это морской закон.

Так случилось и на нашем пароходе. Илья Муромец побежал, стуча каблуками, на палубу, а капитан бросился в рулевую рубку – руководить спасательными работами.

Я же выскочил из рундука и… схватил оставленную на столике кожаную папку.

Первая мысль: удрать вместе с ней. Но первая мысль не всегда самая умная. Ну что мы будем делать с этой папкой? Куда мы ее денем? К кому мы с ней пойдем? Ведь даже в милиции мы толком ничего объяснить не сможем. А пропажей этих важных, уличающих документов мы только еще больше насторожим преступников. Даже совсем спугнем их, и они уничтожат все оставшиеся следы. И вся работа, которую проделал папа за границей и тетя Геля здесь (да и мы тоже), пойдет насмарку. В корзину для рваных бумаг, как папа в таких случаях говорит.

Поэтому я поступил так, как подсказала мне вторая мысль: я раскрыл папку, посмотрел, что в ней находится, и постарался это запомнить. А потом закрыл ее и, положив на место, тоже помчался на палубу.

Там уже вовсю шел спасательный аврал. Застопорили машину, спустили шлюпки, побросали во взбаламученную пароходными колесами воду спасательные круги.

А за кормой действительно удалялось что-то полосатое и рукастое – то ныряя, то выныривая среди мельтешащих волн.

Все были взволнованы, напуганы и с напряжением ждали результата аврала. Спокойны были только трое на всем пароходе: Алешка и Женька с Тедькой. Они, конечно, вертелись, как всегда, в гуще событий, путались под ногами, но, похоже, ничуть не волновались, а даже чему-то радовались.

– Алексей! – сказал я маминым голосом, отзывая брата в сторону. – Признавайся!

– Сейчас, – отмахнулся Лешка. – Утопшего привезут…

В самом деле, шлюпки возвращались на пароход.