Вредные игрушки

Документы сейчас получит, всего за сто баксов – какие это для него деньги? – да и коровы разбрелись по своим дворам, и машина в сгущающихся сумерках уже спускалась к причалу.

Замелькали за стеклами белеющие стволами березки, заиграли приветливые огоньки парохода.

– Остановите здесь, – посоветовал я, – не надо светиться.

– Это правильно, – согласился Илья Ильич. – Тормозни, Юрик.

Юрик свернул с дороги в рощу, и мы вышли из машины.

– Вон тот иллюминатор, – показал я Муромцу каюту родителей, – второй от угла надстройки, видите?

– В этой каюте я передам вам документы. И вы мигнете светом Юрику.

– А почему в ней уже горит свет? – вдруг что-то заподозрил Илья Ильич. – Ты ж говорил, что она пустая.

– Потому и горит. Я его зажег, понятно?

Это словечко «понятно» всегда ставит человека в тупик, оно намекает ему, что он немного туповат. И потому каждый человек отвечает: «Понятно».

– Понятно, – ответил и Муромец. Но подозрения у него все-таки остались. – А как вы меня нашли?

Папа говорил иногда, что экспромт в оперативной работе – самое главное.

– Нас менты навели, – сказал я с иронией.

А Юрик заржал от души:

И тут еще Лешка для усиления добавил:

– Мы – деловые хлопцы. Мы не только подслушивали, мы эти бумаги разглядывали. И письмо там нашли.

– Хороши! – покачал головой Муромец, то ли осуждая нас, то ли восхищаясь нашей деловой хваткой. – Подрастающая смена.

– А вы, Юрик, – продолжил я раздачу распоряжений, не давая противникам задуматься, – стойте на пристани возле служебного иллюминатора. Вон, на носу, прямо под бортовой шлюпкой, видите?

– Ага, который раскрытый, да?

– Все, – сказал я. – Берите ведро, Илья Ильич, пошли.

Он взял из багажника пустое ведро с мягким знаком на зеленом боку и зашагал, важно и неторопливо, к пароходу. Мы втроем пошли за ним.

На пристани Юрик пошел к носу «Муромца», а мы к пассажирским сходням.

– Что ж, – сказал с почти неуловимой иронией в голосе Илья Ильич, – я вам признателен. Оказывается, мир не без добрых людей, – и он хихикнул, что, наверное, значило: – И не без дураков.

На сходнях мы его обогнали, пошли впереди, показывая дорогу. Я нарочно повел его самым безлюдным путем. И в коридоре пассажирской надстройки остановился у дверей родительской каюты.

– Ждите нас здесь, – бросил я Муромцу, – мы быстро.

Папа, сидевший в кресле с газетой, привстал и удивленно сказал:

– Илья Ильич, вы не ошиблись дверью?

Пустое ведро с грохотом ударилось в пол…

Ну а дальше все было просто. Я пощелкал выключателем, и мы с Алешкой, оставив папу наедине с Илюшей выяснять отношения, помчались в служебное помещение.

За распахнутым иллюминатором терпеливо маячил Юрик.

– Давай баксы, – шепнул я.

Он протянул руку с деньгами внутрь, и я защелкнул на ней кольцо наручников.