Время жить. Пенталогия (СИ)

Вторая — обрушивается на корабли. На самолеты противника «Молнии» на этот раз не отвлекаются — для этого их слишком мало. Но для других целей — вполне достаточно.

— Какому идиоту пришло в голову белить потолок на КП? — маршал безуспешно пытается стряхнуть известку сначала со своего мундира, а затем с фуражки.

Одно дело — предвидеть ответный удар и совсем другое — попасть под него. Даже под краешек. В перископы ничего не разглядеть — всю скальную гряду заволокло дымом. Не дымом — пылью. Облака пыли, тучи пыли, завеса пыли.

И щебень осыпей.

И сердце вдруг начинает частить, сбиваясь с ритма. А в голове стучит, словно сошедший с ума метроном, — Аль-до, Аль-до, Аль-до…

И может быть, уже поздно сожалеть, что он слишком жестоко относился к сыну, отказывая ему в собственной судьбе и видя в нем только копию самого себя, притом, улучшенную копию…

Нет, командир не имеет права быть отцом. Пыль еще висит в воздухе, она будет висеть еще несколько часов, но самые крупные частицы уже осели, и в визире уже можно что-то различить.

Реактивные установки молчат. Неподвижные, требующие нескольких минут на перезарядку, они и были рассчитаны всего на один залп, и хорошо, что пришельцы этого не поняли. Но может быть, укрытие…

Стоп. Батареи тоже молчат, а это намного хуже. Правда, почти все вражеские ударные беспилотники тоже лежат на изрытой взрывами земле рядом с искореженными орудиями с мертвыми расчетами, но маршал этого не видит. Не видит он и самолетов. Половина их недвижными грудами металла тлеет на земле — тлеет, поскольку самолеты в целях максимального облегчения имели запас горючего всего на несколько минут и, выпустив снаряды по танкам, должны были немедленно садиться прямо на воду по другую сторону перешейка.

Что более удачливая половина и сделала.

За гребнем все заволокло дымом. Судя по продолжающимся разрывам снарядов, флот еще продолжает борьбу. Две девятки «Молний» роем разъяренных ос вьются над кораблями, окутанными вспышками зениток. Линкор «Акес», весь в огне и дыму, кренясь на правый борт, медленно погружается кормой.

У линкора «Шилги» ракетами разворочена вся надстройка, но и носовые, и кормовые башни продолжают выплевывать снаряд за снарядом. Из шести крейсеров один тонет, склонившись набок, и головы людей прыгают на волнах как резиновые мячики. Второй, пораженный несколькими ракетами, горит по всей длине; еще один, тоже раненый и лишившийся хода, все садит и садит по танкам из своих орудий, пока не исчезает окончательно в огненном вихре взорвавшихся погребов.