Время жить. Пенталогия (СИ)

Сеймор Скэб невозмутимо помешивал в чашке свою скайру — горячий густой сладко-пряный напиток насыщенного темно-оранжевого цвета.

— На этот счет можешь не волноваться. Пришельцы сильны, очень сильны. Я сам был у них, там, в космосе, и видел их корабли, много больших кораблей. И огромные ангары, битком набитые танками и самолетами. И сотни солдат.

— Вот это меня и беспокоит. Они были очень щедрыми и, как ты говорил, на все соглашались, но после того, как ты встретился с ними, у нас больше нет свободы маневра. Или отказ от переговоров и война, то есть, катастрофа для страны, или мир, за который нам придется заплатить столько, сколько пришельцы потребуют.

— Любой мир лучше, чем безнадежная война, — спокойно напомнил Скэб.

— Я знаю. Но я, получается, все поставил на то, что и мы сможем использовать пришельцев для своих целей, как они нас для своих. Если ставка — величие Горданы, стоит рискнуть. Но если нет… Бомбы, которые так и не упадут на наши города, — это слишком абстрактно для простого обывателя. Зато у каждого найдется какая-нибудь двоюродная тетушка в Тогроде или Шилги, каждый заметит отсутствие картайских вин, дахранской скайры, чинетского лакина, олова из рудников Матиклаунна.

У многих компаний есть собственность на Восточном континенте, а я не думаю, что пришельцы выплатят за нее хоть какую-то компенсацию. Такие штуки здорово рождают чувство уязвленной национальной гордости. Потом, я еще не знаю, чего потребуют эти синерожие — в общем, я слишком хороший козел отпущения, на которого можно свалить ответственность за все неприятности.

— Ты опасаешься импичмента? — поинтересовался Скэб.

— Нет, только не его. Чтобы официально снять меня с поста, нужно обвинение в каком-то конкретном преступлении. И две трети голосов в парламенте. Это будет просто много неприятных мелочей — постараются вскрыть все мои старые дела, попробуют покопать нашу спецслужбу, начнут выбивать моих людей в правительстве, да мало ли что. Тем более, что вроде бы, был уже прецедент, когда президент подал в отставку по своей воле.

— Был. Около ста восьмидесяти лет назад. Против президента Дэгуана не было выдвинуто никаких обвинений, но он ушел после того как, ввязавшись по его инициативе в войну Барганда с Дахраном, мы потеряли весь наш флот в Крулленском сражении.

После этого поражения Гордана больше не пыталась вести активную политику на Восточном континенте.

— Да, теперь и я вспомнил. А значит, вспомнят и другие. Обвинения в предательстве целой планеты — это слишком сильная дубинка. Если все объединятся против меня, то эту пропагандистскую войну нам не выиграть. Так что на переговорах мне необходим успех.