Время жить. Пенталогия (СИ)

Канцелярия же Совета служит не отдельным лицам, а государству, и долг ее состоит не в том, чтобы только регистрировать ошибки и случаи неповиновения, а чтобы предотвращать их.

Старший инструктор принял решение. Его инструкции не запрещают ему принять активное участие в переговорах, и он примет в них участие. В конце концов, он не без оснований считал себя лучшим дипломатом, чем бесхитростный солдат Гдэаск или способный колониальный администратор Буонн. Он сам, конечно, никакой не оратор, но для того, чтобы оказать влияние на ход переговоров, не надо будет много говорить.

Когда слов много, они только мешают друг другу и затрудняют понимание. Когда же человек, наделенный полномочиями и властью, молчит, каждое его слово будет услышано и понято.

Шаттл уже шел на посадку. В иллюминатор было видно, как желто-зеленая щетина леса все приближается, постепенно заполняя собой все поле зрения. И старший инструктор, повернувшись к советнику и маршалу, коротко бросил, как бы обращаясь к самому себе:

— Я думаю, мы договоримся с этими филитами.

В небольшом отсеке где-то глубоко в недрах флагманского корабля стоит тишина.

И это не простая глупая тишина пустой комнаты. Нет, это тишина особая — рабочая, деловая, можно сказать, уверенная в своем достоинстве. Такую тишину производят только сосредоточенные, ответственные люди, занятые важным государственным делом.

Иными словами, цензоры.

Согласно закону, все частные послания подлежат обязательной цензуре. А с борта военного космического корабля… Притом, участвующего в боевой операции… О! О! О! Какая ответственность! И честь! И спрос с этой работы — совсем другой.

Главный цензор, уже пожилой, с нашивками старшего офицера первого ранга, учил жить молоденького практиканта.

— Ну куда ты торопишься, парень? У нас какая норма?

— Выявить двадцать четыре подозрительных послания за дюжину дней, господин старший офицер первого ранга!

— Причем, не на одного тебя, а на весь отдел. А ты сколько уже откопал?

— И это за первый день!

— А разве плохо перевыполнять норму? — вдруг наивно спросил практикант.

Главный аж поперхнулся.

— Ну, парень, чему тебя только учили?! Норму перевыполнять нужно, но делать это надо умеючи. Если приказано нам выявить двадцать четыре, так мы должны представить ровно двадцать пять, и ни одной штукой больше.

Понял? А то найдем мы, скажем, тридцать, а с нас и в следующую декаду потребуют тридцать. А подозрительные письма — это, знаешь ли, штука редкая. Их еще найти надо. А ну-ка, покажи, что ты тут нарыл?

Снова немного тишины.

— Так, это ерунда, это тоже. Это, так и быть, отправим в резерв, это — снова туфта… О, а это ты молодец, верно заметил.

— Это подозрительный? — жадно спросил практикант.

— Это дурак.