Время жить. Пенталогия (СИ)

Будь у нас «Громовержцы», а то эти «Охотники» на антигравах маневрируют по вертикали как беременные крокхи.

— Беременные кто?! Ой, не могу! А ты хоть видел когда-нибудь крокхов?

— Чё ржешь?! Конечно, видел. Как и ты, по телеку. Здоровущие такие жирные птицы, летают плохо.

— Так это грукхи! А крокхи — это на Киилинарэ такие ящерицы летающие. Точнее, не ящерицы, а земноводные.

— Та ладно! Я чё, оринтолог? Главное, ты понял. А вон, смотри, какой-то поселок. Может, через него и спустимся? Там еще мостик… Может, и пленными разживемся.

— Мостик раздолбаем. А что, поселок довольно крупный, может, действительно, кого возьмем.

Ладно, двинули.

— Есть, Первый! Разрешите начать движение, Первый?

— (важно) Разрешаю, Второй! Перестраивайтесь в боевой ордер.

Наблюдатель, устроившийся прямо на развилке ветвей большого дерева, выросшего на краю речного обрыва, видел, как танки пришельцев, перемешивая с землей стерню, повернули к селу. И взялся за рацию.

Кен Собеско в последний раз проинструктировал свой расчет.

— Вы нам пока не понадобитесь, — сказал он четырем солдатам, поставившим на землю тяжелый ящик с ракетами к мухобойке.

 — Спрячьтесь пока в том погребе. Если надо, мы сами вас вызовем по рации. А вы, ребята, держитесь где-нибудь поблизости от нас. Если после выстрела останемся целы, вы, двое, отвечаете за запасную ракету, а вы помогаете нам нести установку. Ясно?

Они выбрали позицию у пролома в каменном заборе, ограждавшем сельскую школу. Пролом выходил на главную улицу, полого спускающуюся к реке, и через него было видно людей, бегущих куда-то вниз. Наблюдательные посты вовремя подняли тревогу, но куда повернут пришельцы, не было ясно до последнего момента.

Собеско помянул недобрым словом инженеров с завода, так и не наладивших производство мухобоек. Из-за этого их задача сильно смахивала на лотерею — пройдут ли танки пришельцев по главной улице или не пройдут. Собеско надеялся, что хотя бы один пройдет.

Но пока его надежды не сбывались. Немного не дойдя до села, пришельцы остановились и открыли огонь. Это было даже не страшно. Негромкие далекие хлопки, заунывный и печальный вой где-то вверху и отдаленное глухое эхо взрывов. Множества взрывов.

— Они стоят прямо посреди поля, метрах в четырехстах от крайних домов, — сообщил наблюдатель.

 — И садят, гады, прямо по городу.

Собеско зло выругался. Они не могли сделать ничего, совершенно ничего. Преодолеть четыреста метров по открытому пространству, чтобы приблизиться к пришельцам на расстояние выстрела, было абсолютно невозможно. Оставалось только ждать и считать залпы. После сорок второго обстрел города прекратился.

— Ну же, — шептал Собеско. — Ну, идите, идите сюда. Чего вы копаетесь?

Но танки стояли на месте.