Время жить. Пенталогия (СИ)

Как тебя, наверное.

— Не-а, — покачал головой парень. — Не как меня. Я не раненый, я больной. Правда, глупо? А чего я спросил, так вы, пока без сознания были, все время говорили. Что-то вроде «Стреляй, скорее, он тебя сожжет» или Стину какому-то кричали, чтобы быстрее перезаряжал мухобойку. Вот я и подумал… Кстати, а что такое мухобойка?

— Стой! — с облегчением перебил его Собеско.

Он вспомнил. Да, они с Млиско ждали атаки пришельцев. А затем… Затем был снаряд! А потом кто-то — наверное, Урган — решил отправить его в Лешек как летчика. Или как раненого летчика?

Все вставало на свои места.

Оставалось только проверить.

— Как я очутился у вас? И когда? — Он почему-то очень боялся, что пролежал в забытьи уже несколько суток.

— Да вчера днем вы появились. Точно, мы как раз мимо Нейсе проезжали. Принесли, помню, вас на носилках солдаты, а с ними были врач и полковник авиации…

— Точно авиации? — спросил Собеско. — Ты не ошибся?

— Да что я, маленький? — возмутился парень. — У него на погонах был крылатый меч — значит, полковник авиации. Я же знаю. У пехотного полковника — скрещенные алебарды, а интенданта — бычья голова, а у танкиста — хвостатая звезда.

Он еще попросил, чтобы с вами поосторожнее, у вас два ребра треснули. И контузия.

— Это я догадался, — усмехнулся Собеско. — Еще бы не догадаться, если грудь стягивает тугая повязка, а каждый вздох вызывает боль в правом боку. — А с полковником больше никого не было? Такого чернявого мужчины примерно моего возраста и очень загорелого?

— Не-а, — помотал головой парень. — Не было. А полковник сказал, вы были в Тороканских Воротах, и у вас даже орден есть. Правда? А то тут рядом со мной двое — так у них медали.

Один горданец, у него нога сломана, вот ему все время и дают снотворное. А второй — баргандец, он сказал, что вас знает. Вас ведь зовут Кен Собеско, верно? А меня Чирр Чолль. Только не Чоллу и не Чолло, а именно Чолль. Это тороканская фамилия…

Кен Собеско рассеяно кивнул. Человек, лежащий над головой Чирра Чолля, повернулся лицом к проходу и открыл глаза. На этот раз капризная память не подвела.

— Точно! Он самый. Вот ведь, как жизнь повернулась. А ведь я еще вчера вашему напарнику, Драйдену, жаловался, что уже, видать, не судьба встретиться и поблагодарить за то, что не бросили тогда в Макьелине…

— Как, и Драйден тут?! — удивился Собеско.

 — Вот уж, действительно…

— Ну, это долгая история, — сказал Даксель. — Хотите?

— Хочу. Только не слишком ли вас это напрягает, ночь ведь уже…

— Не уже, еще, — улыбнулся Даксель. — Ну и что? Вы спать хотите? И я — нет, днем выспался. Да и знаете, мне тут больше не с кем особенно и разговаривать. У Драйдена сломана лодыжка, он очень мучается на этих проселочных дорогах, вот его и держат все время на снотворном.