Время жить. Пенталогия (СИ)

— Да не кипятись ты так, — попробовал успокоить он друга. — Может быть, все еще в первые дни покинули город. Оттуда же до ближайшего коридора не близко, вот они и решили поскорее…

— А вчера ты наплел, что пришельцы нарушают радиосвязь, и поэтому из Лимеолана невозможно связаться с Гессенаром… Тебе легко, черт тебя дери! У тебя дома один отчим остался, да и тот — редкостный ублюдок, а у меня — родители, дяди, тетки и целая орда прочих родичей! У матери больное сердце! И последние сведения — восемь дней назад, ровно восемь! Что Лимеолан подвергся сильной бомбежке! И после этого — тишина! Что я, по-твоему, должен чувствовать?! А ты лезешь со своими объяснениями.

Неллью печально пожал плечами и, словно невзначай, оттянул рукав кителя, бросив взгляд на свои новенькие часы.

— Да вижу я, вижу, — проворчал Ворро. — Иду уже, не хнычь. Только сначала заглянем на биржу.

Не слишком и торопясь, Ворро слез со своего спального стола, сунул ноги в туфли, привел в порядок слегка помятый китель, набросил на плечи плащ и взял из-под стола дорогой кожаный портфель с личными вещами. И портфель, и вещи в нем были совсем новыми и происходили из магазинов беспошлинной торговли, расположенных в зоне вылета.

Других вещей у Ворро и Неллью, впрочем, и не было. До своей квартиры на окраине Тарануэса им так и не удалось добраться. Вначале аэропорт был убежищем — маленьким островком безопасности посреди наполненного смертью хаоса первых суток вторжения. Затем было просто не до того — в конце тех же первых суток заработал на полную мощность воздушный мост по предоставленной пришельцами безопасной трассе Тарануэс — Гессенар. А после… после аэропорт превратился из островка в крепость, окруженную тройным кордоном охраны.

По одну сторону вполне зримых стен из бетона, стекла и стали были жизнь и дорога в спасительный Валез, по другую — смерть, немедленная или отложенная — от бомб и ракет пришельцев, от голода и холода, от ножа и пули грабителя. Это были два разных мира, и никому из первого мира — мира жизни — не хотелось добровольно навещать второй.

Примерно на третий-четвертый день, когда стало окончательно ясно, что война с пришельцами проиграна, а старый мир безвозвратно погиб, в прошлое начали отходить и старые моральные запреты.

Охранники, служащие аэропорта и летчики сначала потихоньку, а затем и с официального разрешения начальства стали забирать для своих нужд товары из навсегда опустевших магазинов. Ворро набил разнообразным барахлом два огромных чемодана, которые он с трудом отрывал от пола. Туфли у него были фирмы «Негери» за три миллиона лимий, рубашки — от «Тино» или «Арамине», темно-синий плащ в тон форменному кителю — от дома моделей «Дегучио».