Время жить. Пенталогия (СИ)

Ревя двигателем и яростно скребя гусеницами (об антиграве Первый благополучно забыл), танк перемалывал обломки стен в каменную крошку, с натугой взобрался на гору мусора и… вдруг съехал в глубокий кратер, оставшийся от попадания бомбы, где тяжело завозился, словно жук-навозник.

Вот тут-то его и поджидали.

— Получи! — с ненавистью выдохнул Тюрам Барко, нажимая на спуск.

И далеко на корабле оператор, не снимая шлема, вдруг безжизненно обвис в своем кресле. В отсеке дистанционного управления поднялся переполох. Незадачливого танкиста, так и не пришедшего в себя, с большим шумом потащили в медотсек.

А его напарник в этот день так и не дождался ожидаемого разноса.

— Попробуйте еще раз, — попросила Лика Ранси.

Дэсс Урган изо всех сил уперся головой и руками в ребристую крышку люка. Крышка не поддавалась, словно вросла в землю.

— Бесполезно, — Урган развел руками и чуть было не сорвался вниз.

— Что же теперь? — голос Лики Ранси в кромешной темноте звучал, скорее, обеспокоенно, чем испуганно.

— Кажется, прямо над нами проехал танк, — виновато объяснил Урган. — Надеюсь, Кима видел, куда мы спрятались.

А еще я могу вот так.

Нащупав в кобуре пистолет, он вытащил его и несколько раз постучал стволом по крышке люка: тук-тук. Получилось звонко и довольно громко.

— Это хорошо, — сказала Лика.

Она стояла на узкой лесенке боком, тесно прижавшись к нему. Урган ощущал ее тело и чувствовал легкий аромат ее волос.

— Да, хорошо, — сказал Урган, хотя хотел сказать совсем другое, и снова постучал в крышку.

— Дэсс, — сказала она. — Можно, я так?… Как вы… Как ты думаешь, я отомстила за Стина?

— Наверно. Ты попала в него. Я видел.

— А я не знаю, — сказала Лика.

 — Это ведь только машина, верно? Там нет людей?

— Скорее всего, — Урган в темноте пожал плечами. — Нет. Насколько я знаю, нет.

— Может быть, это и хорошо. Я никогда не стреляла раньше в людей. Даже в пришельцев. И… Стина ведь не убили, он попал в плен, верно?

— По-видимому, — Ургану не нравился этот разговор. — Среди мертвых его не было.

— Я знаю, — тихо сказала Лика. — Как ты думаешь, он вернется?

— А я не верю. Когда он уходил в Тороканские Ворота, он сказал мне, что вернется. Обязательно вернется. Вернется ко мне даже из самого ада.

В этот раз он ничего не говорил… И эти пришельцы… Они такие чужие, такие жестокие… И непонятные. И теперь прошло уже девять дней. Я больше не верю.

Ургану показалось, что она плачет. Он протянул руку, чтобы осторожно погладить ее по волосам.

— Нет, все нормально, — сказала Лика. — Когда у всех вокруг такое горе, самому ведь легче, так? Давайте поговорим лучше о чем-то другом. Расскажите что-нибудь о себе.

— Можно и обо мне. Мне тридцать четыре года, в конце зимы будет тридцать пять.