Время жить. Пенталогия (СИ)

Вот уже седьмые стандартные сутки после встречи в назначенном месте корабли четвертого флота описывают витки вокруг этой ничем не примечательной безымянной звезды, отмеченной в справочниках лишь безликим индексом из длинного ряда букв и цифр. Что-то явно готовится, но что — операторам не дано этого знать. На рукавах их форменных комбинезонов нет нашивок, а только по два узких шнура — знаки различия всего лишь рядовых первого разряда.

В центре рубки пол поднимается уступами. На самом нижнем — главный пульт управления. Ближе к центру и выше — длинный полукруглый ряд блоков перед пятью креслами операторов, еще выше — высокий блок с большим экраном и креслом офицера наведения, а в самом центре зала — полукруг еще одного пульта и широкий ложемент перед ним. Это место командира корабля.

Командирское кресло сейчас тоже пустует. Правда, перед креслом на коленях стоит человек, но это явно не командир. Но и не рядовой. На его комбинезоне — три нашивки в виде горизонтальных вытянутых прямоугольников: знаки различия старшего офицера первого ранга или, короче говоря, старшего-один. Офицер высок, почти два метра ростом, худ; по земным меркам его трудно назвать красавцем — у него овальное гладкое лицо светло-сиреневого цвета, длинный узкий нос, хищно вытянувшийся над узким ртом с тонкими светло-голубыми губами, широкий немножко скошенный вперед подбородок, большие почти круглые темно-коричневые глаза и широкие полукруглые брови. Уши маленькие, немного остроконечные, плотно прижаты по бокам головы и почти скрыты коротко подстриженными прямыми темно-коричневыми волосами, расчесанными на пробор. Офицер поглощен работой. В его руках длинные изогнутые иглы, похожие на хирургические инструменты, соединенные проводами в белой оплетке с небольшим прибором с дисплеем и тускло освещенными шкалами. Он сосредоточенно водит этими иглами по большой панели в недрах одного из блоков командирского пульта, то и дело замирая и поглядывая на контрольный прибор.

Ворсистый, слегка пружинящий под ногами пол приглушает шаги, поэтому офицер не сразу замечает поднявшегося к командирскому пульту грузного широкоплечего человека со светлыми, почти белыми волосами. Это и есть командир корабля. На рукаве его формы тускло поблескивает двенадцатиконечная звезда генерала третьей величины. Генерал Эамлин примерно того же возраста, что и офицер у пульта — не молод, но еще далеко не стар. По земным понятиям — лет под сорок пять.

Офицер, услышав, наконец, шаги, приподнимает голову. Но первым заговаривает не он.

— Ну как у вас дела, Реэрн? — спрашивает генерал вполголоса.

— В порядке, — тоже вполголоса отвечает офицер, — если это слово применимо к такой рухляди. Но работать пока будет.