Время жить. Пенталогия (СИ)

Официальная история, наверно, с большим удовольствием не упоминала бы о нем вообще, но развалины в двух шагах от Столицы скрыть было нельзя, и она невнятно говорила о неких заговорщиках, устроивших бунт и подорвавших ядерные заряды, когда их затея провалилась. Неофициальная версия гласила о смелых революционерах, поднявших народ на выступление, закончившееся ядерным ударом по восставшей Столице.

Обе версии оказались ложью. Последние полгода перед Восстанием стали временем нарастающего хаоса. Создавалось впечатление, что люди вообще перестали работать, а только митинговали, спекулировали и ругали правительство, словно стараясь за один год компенсировать столетия молчания и подчинения.

Попытки полиции навести порядок вызывали яростные протесты общественности и призывы защитить дело свободы от насилия над личностью. Перебои с продовольствием становились все более явными, начали поговаривать о введении карточек (для него карточки были привычной с детства картиной, хотя его семьи эти ограничения непосредственно не слишком касались. Он в свое время даже в очередной раз удивился, узнав, что два века назад как-то обходились без них).

За три с небольшим месяца до Восстания его пристальное внимание привлекла обеспокоенная статья в «Новой Жизни» о старых ядерных зарядах на армейской базе, расположенной почти в центре Столицы. Статья была посвящена тому, как персонал базы пытается организовать их вывоз, но у него ничего не выходит.

В предпоследнем номере «Новой Жизни» уже явно чувствовался испуг перед народной стихией, вышедшей из берегов. В большой передовой статье один из самых известных авторов газеты призывал прекратить «раскачивать корабль».

Пожалуй, впервые в этом образцово оппозиционном издании прозвучала мысль о том, что следует все же поддержать усилия правительства в деле наведения порядка.

Но было уже поздно. Последний в подшивке номер «Государственной Газеты» сообщал, что в Столице идут уличные бои, причем было совершенно неизвестно, кто борется с кем и против кого. Голодные толпы громили магазины и зажиточные квартиры. Полиция и внутренние войска, которых несколько месяцев подряд шпыняли все, кому не лень, бездействовали.

Потом была тишина. И маленький, всего на четыре полосы, последний номер «Новой Жизни». «Все кончено, — писала газета в прощальной, грустной и полной раскаяния и горечи статье. — Мы оказались не готовы к свободе и приняли ее за вседозволенность. Мы были слишком несдержанны, нетерпеливы и недальновидны и теперь платим за это самую страшную цену. Столица погибла в огне ядерного взрыва, и мы даже не знаем и никогда не узнаем, почему и как это произошло».

Прежнего Совета Пятнадцати больше не было.