Время жить. Пенталогия (СИ)

По имперским законам, представителям низших рас под страхом смерти запрещено носить оружие в присутствии имперских граждан, а при покушении на людей высшей расы немедленной казни подлежат не только преступники, но и их родственники до третьего колена, соседи и свидетели преступления.

— Мы не на Кронтэе, — негромко напоминает Буонн, и начальник охраны приходит в себя и чуточку расслабляется.

Вот и хорошо, по крайней мере, палить направо и налево он теперь не станет.

А пока нужно заняться другим делом. Как старший в чине, он имеет полное право провести на месте дознание.

И вынести приговор.

— Где его родственники? — спрашивает Буонн.

Его голос звучит слабо, но автоматический переводчик работает безукоризненно, и динамик, закрепленный на правом плече, громко повторяет вопрос на горданском.

Кен Собеско чувствует, как вокруг них с Дакселем словно сгущается вакуум. Все стараются отстраниться от них, спрятаться друг за друга, а великан-бригадир изо всех сил пытается стать маленьким и незаметным.

Собеско яростно сжимает кулаки, не замечая, как ногти впиваются ему в ладони. Поздно! Ничего сделать уже нельзя! Проклятый пришелец жив, он полулежит-полусидит, прижимая одну руку к животу, а из-под его пальцев обильно сочится густая синяя жидкость, по цвету напоминающая немного разведенные водой чернила.

Чирр, их юный товарищ Чирр Чолль умирает, сраженный пулями своих же, филитов — хотя какие они теперь, к черту, свои?!

Губы пришельца шевелятся. Он шепчет что-то в крошечный микрофон сбоку от тонкогубого рта.

— Где его родственники? — вдруг спрашивает по-гордански ровный механический голос.

— У него нет родственников! — яростно кричит Собеско.

 — Вы убили их всех!

Кажется, в глазах пришельца мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Или это ему только показалось?

— Сын черной звезды, — шепчет Буонн.

Переводчик и в этот раз повторяет его слова на горданском, но никто из филитов не понимает.

Откуда им знать, что так называют в Империи мстителя, мстителя-одиночку, потерявшего все и отринувшего жизнь ради чистой, холодной, яростной мести. Месть — это благородно. Рабы, трусливо цепляющиеся за жизнь, не мстят.

— Старший-три, — подзывает к себе Буонн начальника охраны.

Ему трудно говорить, и слова приходится выдавливать из себя по одиночке. — Пусть… свершится… правосудие… В отношении… преступника.

Начальник охраны вскидывает игломет и мелкими шагами подходит к лежащему навзничь Чирру Чоллю. Чирр Чолль еще жив. Грудь его окровавлена, лицо искажено от боли, но он в сознании и тяжело дышит, хватая воздух широко раскрытым ртом.

Начальнику охраны очень жалко себя. Настолько жалко, что просто хочется взять и заскулить подобно обиженному псу.