Время жить. Пенталогия (СИ)

Я — пока не разогреется, они, видимо, жратву изучают. Хотя что там изучать — паек он паек и есть. Брикет из комбикорма, колбаска из эрзац-мяса и пакет с напитком этим витаминным — гадость страшная, конечно, но голод и жажду утолить можно.

Поели. Я даже разочаровался. Галдели они, конечно, по-своему, удивлялись, но никто ложкой закусить не пытался и даже напитком из пакета не облился. Будто сто раз уже паек этот ели. Скомкал я, как по инструкции положено, упаковку, вышвырнул в угол, чтобы там распадалась, и все думаю, что с ними делать. Тут ко мне один подлез, все просит что-то по-своему, просит.

А здоровый же — выше меня! Голодный, видно, одной порции ему мало. Ну, в упаковке как раз два пайка лишних осталось, дал я ему один. Заткнулся, наконец.

И тут у меня идея появилась! Взял я и вызвал нашего старшего-три! Проблема, говорю. Спасайте. Он тоже думал-думал, переговорил с кем-то, а потом и сообщает: есть, мол, выход. Надо их по другим базам распихать. Там только акт передачи нужен. Подпишешь ты его, мол, как помощник дежурного, и дело с концом.

Так оно и вышло. Позвонил я куда надо и пристроил: десять — на базу «Север», а остальных — на «Восток».

И двух часов стандартных не прошло — являются мои спасители. Тут с местными вдруг заминка вышла — не хотелось им в катер лезть, еле загнали. Парочку глушить пришлось, ну, этими, нейрохлыстами. Но запихнули. Я расписался, где надо, и помахал им всем ручкой. Летите, голуби… Ну, как тебе история?

— (равнодушно) Ничего.

— Слушай, Первый, что-то ты мне совсем не нравишься! Видно, слишком долго здесь лежишь. Ничего, старший-три говорит, больше полутора дюжин дней в медотсеке не держат.

А как выпишут, все опять в норму придет.

— Нет, не придет. И никакой я уже не Первый, да и ты больше не Второй. Я рапорт хочу подать. Об увольнении из рядов.

— Да ты что?! Первый! Что с тобой творится?! Что они с тобой сделали?!

— Меня убили, — серьезно сказал бывший Первый. — Убили в том филлинском городке. Тот солдат, что стрелял последним, он попал не в танк, в меня. Меня прежнего больше нет, Второй.

— Да что ты глупость говоришь?! — Второй чуть не плакал. — Вспомни, что нам в училище говорили, не отождествлять себя с танком! Да и что ты будешь делать на гражданке?

— Работать.

Я — дистанционщик, и не из самых худших. Для меня работа найдется.

Уже за порогом медотсека Второму пришла в голову странная мысль. Они с Первым провели шестнадцать дней назад один и тот же бой, но как по-разному они его восприняли! А интересно, как бы рассказали сегодняшнюю историю филлинские пленные? Те самые, рядом с которыми он провел сегодня несколько часов, но так и не сумел их понять?…

Они провели в кромешной тьме целую вечность.