Время золотое

Она идет среди этих снегов, и в открытую форточку раздаются звуки рояля, восхитительная музыка, от которой – счастье, сказочное ликование, предчувствие небывалого чуда.

Елена прижимала к себе его голову, не отпускала, хотела, чтобы он задохнулся у нее на груди.

Среди ночи Елена проснулась. Бекетов спал, а в ней такое бережение, такая любовь к нему!

Она поднялась с кровати. Прошла босиком в гостиную. Было темно, только в камине едва розовели под пеплом угли. Подошла к балкону. Открыла дверь. Ледяной воздух охватил ее голое тело. Она сделала шаг вперед.

Ступни утонули в снегу. Близко стояли черные, отяжелевшие ели. В острых вершинах сверкали звезды. Прекрасные, лучистые, посылавшие ей свои небесные силы. Она стояла голая под звездами, которые осыпали ее туманной росой, и она была окружена прозрачным свечением.

Утром янтари на стенах, синева в окне, озаренные вершины елей, снег на отяжелелых ветвях. Елена открыла глаза и испытала миг счастья, как в детстве, когда каждая клеточка славила пробуждение. В гостиной Бекетов звенел посудой, появлялся и исчезал, в розовом махровом халате.

– Соня, вставай. Смотри, какой пушкинский день! – Он нашел под одеялом ее щиколотки, огладил прохладными руками колени, поцеловал в глаза. – Завтрак на столе.

Он наливал ей кофе, угощал бутербродами с холодным мясом. Она позволяла за собой ухаживать, смотрела, как в виноградной ягоде горит золотое солнце. Вспоминала вчерашние звезды.

– Нас ждут приключения, – сказал он.

– «А знаешь, не запрячь ли в санки нетерпеливого коня? И навестить поля пустые, леса, недавно столь густые, и берег милый для меня».

Он подвел ее к окну и показал стоящий у крыльца снегоход, красный, с заостренным клювом, стеклянным блеском лыж.

– Это и есть наш конь?

– Нетерпеливый конь «Ямаха».

– Но я никогда не каталась на снегоходах.

– Значит, тебя ждут откровения.

Они нарядились в оранжевые пуховики, толстые стеганые штаны. Он протянул ей защитные очки, меховые рукавицы. Они вышли на крыльцо, где хрустели ступени, летели из елей солнечные лучи, в которых сыпался искристый иней. Пар вылетал из губ Бекетова, и весело, нетерпеливо блестели его глаза.

– Держись за меня, и покрепче. – Он оседлал снегоход, дождался, когда она усядется сзади и обхватит его руками. – Господи благослови! – включил мотор.

Снегоход окутался дымом, скользнул по снегу. У ворот их встретил охранник, что-то произнес сквозь рокот. Выпустил на дорогу, и огненный вихрь затмил ей глаза, ветер обжег щеки, и в елях то гасло, то ослепительно вспыхивало солнце, когда они пересекали синие тени.

Они мчались по просеке, в мелькании стволов, среди бесшумных, ослепительных вспышек.