Время золотое

Вы один, со своим радикальным бесстрашием, своими ошеломляющими художественными поступками, своими изумительными книгами, могли стать катализатором революции. Остальные были рыхлыми говорунами, тусклыми резонерами, пошлыми критиканами. Поэтому я мешал вам, как мог.

– Вы хотите, чтобы я благодарил вас за это?

– Но отрицая и уничтожая, я вас берег. Я сорвал операцию ФСБ, в процессе которой на вас должен был наехать грузовик. Когда у вас изымали автоматы и надевали на вас наручники, вас должны были застрелить при попытке к бегству. Я не позволил это сделать.

Прокуратура требовала для вас шестнадцать лет тюрьмы, но я повлиял на судью, и вам дали только четыре, и по моему настоянию через два года выпустили досрочно. Теперь я могу вам об этом сказать.

– Боже мой, я должен этому верить? Чем же я заслужил ваше расположение? – Зеленые жуки в глазницах шевелились, словно хотели улететь.

– Своими книгами. Я считаю вас великим писателем. Россия должна гордиться тем, что имеет такого писателя. И парадокс заключается в том, что ваши изумительные книги – плод ваших безумных похождений, ваших военных и революционных авантюр.

То, что в моих глазах делало вас опасным для государства и побуждало меня подавлять вас, это же, воплощенное в романы и повести, восхищало меня и заставляло вам помогать.

– Действительно, парадокс, – произнес Лангустов, вдруг успокаиваясь, и вместе с ним успокоились бронзовые жуки, раздумав улетать. Электрическая судорога перестала терзать его плоть. Жар ненависти отхлынул.

– Я понял, что ваше творчество есть непрерывный репортаж о своей собственной жизни.

Жизнь отстает от вашей способности ее изображать, и для того, чтобы не иссякали сюжеты, вы форсируете вашу жизнь, бросаетесь в авантюры, которые тут же переводятся в блистательные страницы. Поэтому, быть может, вы должны благодарить меня за свои злоключения. Я являюсь незримым соавтором ваших книг.

– Вы хотите, чтобы я поделился с вами гонораром? – захохотал Лангустов, и его седая бородка смешно задрожала. Он уже не выглядел враждебным. Красуясь, любовался серебряными перстнями.

Бекетов угадал в Лангустове единственное незащищенное место, куда мог проникнуть хитроумный замысел.

Лангустов, агрессивный и недоверчивый, был изведен преследованиями и предательствами. Но он был восприимчив и доверчив, если речь заходила о его творчестве. Именно о творчестве гениального художника собирался говорить Бекетов. Так рыцари во время турниров били копьем в узкий прогал между шлемом и нагрудным доспехом, разрывая горло врагу. Так истребитель танков направлял снаряд под самую башню, пронзая сердцевину машины.